Автор: Евгений Луканов;

Корректоры: Юрий Конаков, Ysaira;

Художники: Axilus, OKUNIE.

Солнце уже зашло за горизонт, и над лесом загорелось звездное небо. У подножия местного горного хребта расположилась небольшая группа археологов: один старый дворф и прикрепленные к нему с час назад два юных помощника гнома, да человек, приставленный к ним охраной. На следующий день им предстояло совершить путешествие в пещеру неподалеку, поэтому руководитель группы сидел чуть в стороне ото всех и не отрывался от своих записей, которые за сегодня он прочел от и до уже не раз. Еще бы, ведь это далеко не обычная и совсем не безопасная пещера. У костра же, предвкушая завтрашнюю экспедицию, оживленно перешептывались заинтригованные исследователи. Хотя старик, очевидно, был не в настроении, гномка по имени Бикси Искротоп, исчерпав темы для разговора, решилась подойти к нему и поинтересоваться, почему тот штудирует свои записи старательней, чем студент перед экзаменом. А заодно и порасспрашивать об артефакте, который он то достает из рюкзака, то убирает обратно.

— Не хотите еще чаю, профессор?

— Нет, спасибо, — ответил дворф.

— Господин Табург, вы обещали рассказать, что нас там ждет, — вмешался человек.

— Боишься пещер, парень?

— Я всё-таки хотел бы подготовиться к поджидающим нас опасностям.

— Не дрейфь, штормградец. Я знаю эту пещеру и буду инструктировать вас по ходу дела. На свежую голову, так сказать.

— А зачем мы туда идем?

— Эм… Актуализация исследований, так сказать… — не поднимая глаз, пробубнил старик.

Собрав посуду, к ним двоим присоединились и остальные.

— Не сочтите за грубость, но вы прямо-таки одержимы этой пещерой. Что в ней такого особенного? — спросил гном.

— Мы там договорились встретиться с моей супругой Фьорной.

— А почему именно там?

— Так вышло. Очень давно мы разлучились… Она обнаружила этот артефакт лет сорок… Нет, сорок пять назад! Вернее, записи о нем, — сухо произнес дворф, демонстрируя отголосок прошлого. 

— Выглядит как половина.

— О, вы крайне наблюдательны, молодой человек, — фыркнул старик.

— Я хотел сказать, что это не похоже на повреждение. Или как это в вашей сфере правильно называется, — с легкими нотками обиды ответил воин.

— А что это такое? — снова поинтересовался гном.

— Судя по уцелевшим записям и фрескам, это было главным сокровищем племени, и оно хранилось сразу у двух старших жрецов вуду. Как вы уже могли догадаться, это племя когда-то жило неподалеку отсюда.

— А что это было за племя?

— Достоверно нам это не известно, девочка. Я склоняюсь к тому, что это какое-то малочисленное племя, имя которого затерялось в веках, потому что если бы это была Порочная Ветвь, осевшая в Джинтар'алоре, артефакт остался бы у них. Нут так вот, когда моя дорогая Фьорна нашла записи об этом круге, она сразу же загорелась желанием найти его, а заодно и проверить саму себя: помогут ли её познания в культуре троллей заставить это работать. Она и так просто без ума от тролльской культуры, представляешь?

— Как необычно, — добавил гном. — И отчего же?

— Говорила, ее всегда к такой чужой культуре влекло, отчасти потому что хотела понять ее природу. Ну, знаешь, чтобы лучше понимать этих дикарей. И вот месяцы назад вышло так, что мы с ней расстались. Каждый отправился искать половинку этого артефакта. И вот месяц, а может, и два назад, в письмах мы договорились встретиться прямо там. У нее завтра день рождения, а эта пещера всегда была для неё особенным местом.

— Ух ты, так вы хотите по-особенному ее поздравить? — слегка воодушевившись, с доброй улыбкой бодро спросила гномка.

— Вроде того, — мягко ответил старик. – Подарю ей кое-что действительно уникальное и долгожданное.

— Ой, это так мило. А расскажите, пожалуйста, вы, наверное, всю жизнь с ней вместе занимаетесь археологией?

— Понимаешь… Это Фьорна и привила мне любовь к ней. Я был простым землекопом… Пока не встретил ее.

Поняв, к чему идет разговор, воин едва уловимо закатил глаза. Под предлогом патруля он откланялся, а чуть позже и гном отправился спать. А вот девушка осталась, в надежде услышать перед сном интересную романтическую историю. Рассказывая о любимой, по которой успел уже много раз соскучиться, дворф так и ощущал, как теплеет его сердце, а из-за его пропитанного добротой легкого тона, тепло передавалось и Бикси. И он решил продолжить, раз уж его желание поговорить о любимой совпадало с желанием гномки слушать.

— Начиналось все, конечно, незатейливо. В Тернистой Долине она была исследователем, к которой прикрепили мою бригаду. Когда я увидел Фьорну, то во мне сразу что-то щелкнуло. Ну, ты понимаешь, как это бывает в молодости. В ухаживаниях я не мастак и никогда им не был, но тут я просто не мог оставаться в стороне. Мимолетный взгляд, интонация... Тут как бы ненароком оказался рядом в свободное время, там умаслил девичью натуру. Мы были примерно вашего с гномом возраста. И потом я стал следовать за ней по всему материку. Разумеется, сначала я не понимал, чего такого интересного в раскапывании разваливающихся в руках тарелок и блестяшек. Но она так оживленно и страстно мне рассказывала их историю, что мало-помалу я начал осознавать, каково это — держать в руках историю.

Художник: Axilus

— Вы с ней огонь и воду прошли, да?

— Ох, чего мы с ней только не прошли, — искренне улыбаясь, погрузился в воспоминания рассказчик. — И зной, и мороз, и первую годовщину…

После этой фразы гномка невольно смущенно хихикнула, но дворф объяснил ей, что не то имел в виду. В тот день их угораздило оказаться в катакомбах, полных кобольдов, которые устроили им настоящую погоню на вагонетках. Дворф гордо рассказывал, что его спутница не из робкого десятка, и где некоторые мадамы могли лишь скрести по ушам своим визгом, Фьорна встречала опасность лицом к лицу. Она была не только его нежным сокровищем, но и боевой подругой. Табург не заметил, как за его рассказом, что незатейливо сам по себе переходил от одной точки Азерота к другой, прямо как они с Фьорной, луна заметно переместилась на небосводе.

— Ну, что-то я увлекся… Поздно уже. Иди спать, девочка. Нам завтра предстоит пробираться через весьма враждебное место.

Солнце только начинало свой путь по небосводу, а группа молодых археологов уже зарисовывала вход в пещеру. Несмотря на то, что жилистые тролли ходят сгорбленные, верх арки все-таки был довольно высок. Три метра ровно в высоту и две целых шесть десятых в ширину, если верить замерам. Он представлял собой довольно жуткое зрелище, ибо его края обрамляли высеченные подобия не очень реалистичных тролльских тел. Неприязнь вызывало и то, что они были изрезаны письменами, из-за чего тела выглядели сильно израненными, а на их плечах покоились настоящие окаменевшие черепа троллей. В сложенных же ладонях они держали небольшие чаши.

— Итак, все готовы двигаться дальше? — спросила каштановолосая дворфийка и положила на эти чаши лепестки бледнолиста, после чего аккуратным движением капнула на них маслом и подожгла.

— Ты же понимаешь, что это необязательно? — с легким занудством спросила ее ночная эльфийка.

— Ты же знаешь, что я не могу без этого, Амила. Я предпочитаю придерживаться ритуалов. Нельзя недооценивать помощь случайности.

— Фьорна, а для чего это? — поинтересовался картограф.

— Фрески говорят, племя верило, что таким образом получает от обитающих там духов благословение и разрешение войти. А еще запахи для них были посредником между живыми и мертвыми, и таким образом тролли связывали себя и обитателей этой пещеры. За мной! — задорно сказала она, переполняемая эйфорией. Каждая ее клеточка была преисполнена приятным волнением. Еще бы, спустя много лет она наконец на пороге самого интригующего открытия в своей жизни.

Включив фонари, экспедиция выдвинулась навстречу темным тоннелям. Впереди всех шел Брасс Мойер — коренастый воин из Кул-Тираса. Сразу за ним шла Фьорна Сталеног: руководительница бегала глазами по страницам небольшого дневника, который оживленно перелистывала большим пальцем, и в случае чего говорила воину, чего опасаться и куда поглядывать. Следом делал пометки выходец из Златоземья по имени Бэлот Фастлег. Опытный картограф, механик, скромник. Правда, его познания в археологии представляли собой обрывки фактов и фраз, которые умудрились отклониться от курса, пролетая мимо его ушей. Замыкающей же была ночная эльфийка Амила, опытный археолог, как и Фьорна. Правда, ее специализацией были постройки титанов, поэтому сегодня она следовала за своей подругой.

Некоторое время они аккуратно ступали по соскучившемуся по посетителям проходу, сквозь который гулял легкий освежающий ветерок. Это значило, что вход являлся не единственной связью с поверхностью, что не могло не радовать. Едва гостям успели наскучить виды серых стен, как они добрались до второй, если можно так выразиться, достопримечательности этой пещеры. Стены прохода резко сужались, и, если раньше исследователям хватало места, чтобы развести руки, теперь же им пришлось тесниться в узком коридоре, что простирался на дюжину, а то и на две метров. Но не это было его главной особенностью: от пола и почти до кровли прохода стены устилал плотный ковер из шипастых зарослей.

— Как интересно… Впервые вижу что-то подобное, — задумчиво произнесла эльфийка. — Здесь чувствуется рука друида…

— Что это? — делая пометку на чертеже, обратился картограф к дворфийке.

— Какое-то испытание, судя по всему.

— Но какое? — поинтересовался кул-тирасец. — Неужели царапины — это такое уж серьезное испытание? К тому же можно попытаться пройти бочком, ничего не зацепив.

У дворфийки были некоторые теории об этом препятствии, но ей нужно было как-то убедиться в своей правоте. Внезапно луч света одного из фонарей невольным помощником позволил ее взгляду зацепиться за узор на полу. Но то оказался вовсе не рисунок, а несколько птичьих скелетов. Их позы указывали на то, что неудачливые звери погибли не в полете. При этом нигде не было следов большой кровопотери.

— Они отравлены… — заключила эльфийка.

— Поразительно! — оживилась Фьорна. Хоть ее опыт и указал ей на ядовитую природу этого препятствия (за много лет изучения троллей она повидала множество ловушек, начиная от гигантских катящимихся валунов и заканчивая затапливаемыми залами), но подобное слияние изобретательности и простоты она встретила впервые. — До чего же остроумно-то! Никаких сложных механизмов, просто и эффективно! Они используют пропуск, дарованный троллям природой, лишь слегка направив ее руку!

— Вот поэтому ты всегда и носишь зелье тролльей крови, да, Фьорна?

— Ух ты, а это еще что за чертовщина? — поинтересовался гном.

— Это одна из здешних проверок, чтобы посторонний не смог пробраться в их святилище. Тролльская регенерация позволяет нейтрализовать яды этих лоз, а вот мы свалимся тотчас же, как минуем колючки. Адран же выдал вам противоядие?

— О да! — звонко обрадовала старика гномка. – Эльфийское.

— Нет. На эти колючки наложены чары… Поэтому здесь не поможет ничего, кроме зелья тролльей крови, – пресек ее дворф, демонстрируя небольшой флакон —  Разве он не знал? Что ж, зелья на всех не хватит.

Холодный тон дворфа встретил возмущение гнома. Он не мог поверить, что им так бесстыдно намекают отступить, пользуясь, как ему казалось, надуманным предлогом. Но после нескольких минут споров все-таки было решено оставить группу здесь, пока Табург пройдет вперед.

— Стой! — воин схватил за плечо невнимательного картографа, который, в поспешной попытке оценить исходящую от стен опасность, чуть не стал жертвой мудреного пола.

— Еще одна хитрая ловушка, но на этот раз созданная руками, а не природой... Дорога, по которой можно пройти, лишь зная, куда ступать, — заключила дворфийка.

— И куда же нам... Ступать?

— Обычно к подобным инструментам прилагается инструкция. И готова поспорить, что эта плита чуть позади нас ею и является.

— Неужели они действительно думали, что кто-то купится на этот путь из звериных следов? — как бы невзначай обронил воин.

Доставая специальное оборудование, дворфийка попросила на всякий случай ознакомиться и с остальными письменам на стенах, пока она возьмется переводить табличку. У нее было достаточно времени, ибо на должном уровне в тролльских наречиях разбиралась лишь ее подруга, тогда как воин с картографом худо-бедно покоряли слово за словом, деля один справочник на двоих.

— Ух ты, — почти сразу произнесла дворфийка, — да здесь в рифму! Это точно подсказка, — обернувшись, она заприметила мужчин, которые с довольным видом уже успели захлопнуть справочник, из-за чего спешно добавила: — Нет-нет-нет, ребята, не отлынивайте! Продолжайте.

— И что нам это даёт?

— Попробуй прочитать по первой букве в строчке, — предложил картограф. — Может, это будет ответом?

— Нет, бессмыслица выходит.

— И нам нужен не один ответ, Бэлот. А четыре, – напомнила ему эльфийка.

— Может, тогда по первому слову?

— Подождите, а что зашифровано в этих знаках?

— Может, нужно пройти от низа к верху? — продолжал блистать эрудицией кул-тирасец. — Анатомически снизу вверх. Вот смотрите, след зверя, лапа, голова.

— Да, но головы здесь две. Ящера и тролля.

Какое-то время члены экспедиции то наполняли пещеру догадками и спорами, то затихали в раздумьях. Но спустя пару осушенных фляг и надломанных карандашей загадка была решена.

— Вот оно! — снова оживилась низкорослая исследовательница. — Это лоа! «Природный цикл снова привел сюда тех, кто этого места хранит секрет». Шадра — Королева яда, Шелковая танцовщица и... Хранительница секретов. А паутина — это ее знак! Нам нужно смотреть не по первому, а по последнему слову в четной строке, Брасс! Амила, будь так добра, достань справочник по лоа.

— Нет, гляди, в середине плиты узкие. Может, это означает, что тут тоже нужно брать из каждой строчки? — предположил Бэлот, указывая на вторую пару строк.

— Давай посмотрим! «И охотника». Гонк! Лоа охоты — это Гонк! Осталось только разобрать, что из этого ящер, лапа или голова…

— Подумай, кто следующий лоа, может, это поможет.

— Бедняк, бедняк… Вот, нашла! Джани — предположительно, покровитель бедняков, бог мусора и сокровищ. Его мало кто видел, но те, кому повезло, уверяют, что это саурид… Я не помню, что из себя представляют сауриды, — обратилась дворфийка к подруге.

— Мелкие назойливые ящеры… С узкой головой и хохолком.

— И последнее — «Прогонит боль и душу его упокоит».

— Непонятно, что это справа. Похоже на след какого-то крупного животного. Возможно, это Акунда. Не исключаю, что это Торга, но ее изображают с плавниками, а не с ногами, как у сухопутных черепах.

— А они как-то связаны с душами?

— Насколько я знаю, нет. Очевидно, что последний ответ — это череп Бвонсамди.

— Ты уверена? — спросила ее полная тревоги эльфийка.

Дворфийка молча посмотрела в глаза подруги и, слегка колеблясь в душе, кивнула. Она не хотела показывать свою неуверенность. Отчасти оттого, что ей не терпелось продвинуться дальше, отчасти оттого, что не желала, чтобы кто-то вызвался проверить ловушку вместо нее. К тому же ее сомнения были слишком незначительны. После непродолжительного обмена уговорами она проговорила свой маршрут — «Шадра, Гонк, Джани, Бвонсамди» — и все-таки ступила на ближнюю ячейку с паутиной. Группа затаила дыхание, и… Ничего не произошло. Четверо синхронно выдохнули. Вторая ступень тоже никак не отреагировала на исследовательницу, придав ей еще больше уверенности, после чего она продолжила путь.

Добравшись до прохода с клетками, дворф решил немного передохнуть. Он освежился прохладной водой и достал из рюкзака записную книжку. Бережно пролистав желтые листы, исследователь добрался до изображения встретившего его препятствия, которое обрамляло множество пометок.

Художник: Axilus

— Ну-с… Где наша не пропадала… Первое — паутина, — выдохнул дворф, медленно наступая на рисунок. Ничего не произошло. Последующие две отметки с изображениями ящеров он миновал с такой же легкостью. — И четвертое — следы Акунды… — произнес он, глядя на последнюю кнопку, которая будто намеренно издевалась над ним.

Ноги тролля сами по себе чуть ли не с дворфа в высоту, поэтому, чтобы добраться до нее, Табургу приходилось прыгать, что для его возраста, да и комплекции, несколько проблематично. Но желанный постамент, к которому дворф шел очень много лет, был практически на расстоянии вытянутой руки, так что какая-то пара метров просто не могла стать для него серьезным препятствием. Немного размявшись на месте, насколько позволяла ячейка, Табург разогнался и оторвался от земли. Эти секунды пронеслись для него незаметно, и почти сразу же, как его широкие стопы коснулись искусственного звериного следа, он застыл. Казалось, что даже самый короткий волосок его седой бороды боялся пошевелиться. Мгновения сменяли друг друга, и, убедившись, что плита под ним не заметила его веса, дворф с облегчением выдохнул.

Вытерев пот с лица и заливаясь смехом, он чуть ли не побежал к постаменту, который бережно окутывал луч света, из-за чего дворф почувствовал себя героем театра, объект возжелания которого освещал свет софита. На бегу он снял рюкзак и начал копошиться в нем в поисках драгоценного артефакта, как вдруг до него донеслось эхо звонкого голоса гномки, что окликнула его, интересуясь положением дел. Он поспешил успокоить их, после чего оставленная у непреодолимых дебрей группа снова начала перешептываться. Гном продолжал настаивать на том, что их руководитель на самом деле просто хочет забрать себе всю славу с этой экспедиции, а кто-то даже в шутку высказал теорию о том, что он собирается принести их в жертву духам. Но к удивлению исследователей, помимо голоса их руководителя до них начинал доноситься нарастающий женский голос. Гномы определенно были тронуты, особенно девушка. Лишь суровый солдат старался не показывать эмоций. Но стоило только Бикси на секунду представить, как она вечером будет слушать историю супругов-наставников, как раздался сильный грохот. Табург успел наказать группе бежать, пока гул валящихся камней не стал таким громким, что не давал путникам докричаться друг до друга. Штормградец сразу же схватил гномов за рюкзачки и стрелой направился к выходу.

Если вы читаете это, значит, вы нашли меня, а заодно и мой дневник. Коллеги, знакомые, друзья. Прошу вас, не горюйте обо мне, ибо я наконец снова обрел покой и счастье. Фьорна, моя любимая, погибла здесь 42 года назад, неверно истолковав фрески перед этими проклятыми клетками. Хоть ее познания культуры троллей воистину всеобъемлющие, никому из нас не дано знать все. Так и она не знала, что утешитель душ, о котором гласит последняя строчка фрески вовсе не Бвонсамди, а Акунда. И кто ее обвинит в этом? Все-таки на ее месте любой, готов поспорить, даже некоторые тролли, также выбрал бы стража мертвых, а не громовую ящерицу. Вот и я не стал. Я винил всех остальных. Ее группу, Амилу Рысий Ус, давно почивших троллей, построивших это место, а главное, себя — за то, что не был тогда рядом.

Единственным утешением для меня была археология: мне нравилось думать, как Фьорна довольно наблюдает за мной, пока я занимаюсь нашим любимым делом. Мечась от одного незаконченного объекта к другому, я пытался бежать от воспоминаний, надеясь, что уход в работу с головой поможет мне пережить потерю возлюбленной, но я понимал, что на самом деле просто пытаюсь обмануть себя. Эти мысли отравляли мой ум каждый день, но я просто не мог остановиться. Изо дня в день то, что помогало мне чувствовать себя ближе к ней, жестоко напоминало мне обо всем, что нас связывало.

Смирившись с тем, что простые исследования вместо облегчения приносят мне только боль, я начал размышлять. Много мыслей приходило мне в голову, некоторые из них были совсем темными. В итоге я взялся за исследования Фьорны. За незаконченные и за те, до которых так и не дошли ее руки. Я по-настоящему влюбился в археологию, ибо она и Фьорна всегда были для меня неразделимы. Я не могу объяснить почему, но мне действительно стало лучше. Гораздо лучше, отмечу. Печаль, с которой я смотрел на азарт исследователей и подготовленные к путешествию рюкзаки, никуда не делась, но перестала разъедать мое сердце. Вскоре я узнал, что смогу рассказать ей об этом при встрече: записи о Диске Гиблой Пещеры попались мне на глаза одними из первых, и они с новой силой вдохновили меня закончить ее исследования. А возвращением сюда со второй половиной Диска я решил заняться в самую последнюю очередь. Мне приходилось скрывать найденную в этой пещере часть вместе с данными, чтобы их не отправили в музей, скажем так, раньше времени.

И вот очень много лет спустя, закончив и сдав ее оставшиеся труды, я сосредоточился на поисках второй половины. Старые суставы с трудом несли меня эти двенадцать лет, что тянулись дольше жизни. Временами я уже почти отчаивался, дважды начинал все с начала, но меня подстегивало не только непреодолимое желание снова увидеться с ней, но и возможность порадовать ее, собрав воедино все, что было известно о находке, к которой она всегда столь трепетно относилась. К слову, в рюкзаке вы найдете все записи, касающиеся этого Круга: то, как он позволяет говорить с привязанным к этому месту душами, почему им можно пользоваться лишь вместе с этим постаментом и прочее, и прочее.

Поразительно, как столь скудное во всех отношениях племя смогло освоить магию вуду на таком уровне, которому могут позавидовать даже многие крупные племена. Когда я наконец выторговал Круг у какого-то гоблинского дельца в Прибамбасске… я давно не чувствовал себя таким радостным. Это было невероятно, я никогда такого не испытывал: я наконец обрел спокойствие, ибо мог ощутить ключ к счастью в своих руках. И в то же время я не мог спать из-за переполнявшего меня приятного волнения. Я ронял слезы от счастья в предвкушении скорой встречи и от печали из-за всего того, что я хотел ей сказать, но не смог, и из-за того, чего сказать не смогу. По крайней мере, не сразу. Возложив половинки на постамент, я наконец увижусь с Фьорной, а когда закончится действие зелья тролльей крови, я сделаю так, что больше мы никогда не разлучимся. Жаль только, что я буду для нее дряхлым морщинистым стариком, когда она предстанет предо мной в самом цвету. Повторюсь, не скорбите обо мне, ибо я буду счастливей многих, очень многих из вас. Надеюсь, и она тоже.

P.S. Андранат, скорей всего, это попадет к тебе в руки. Передай ребятам, что я не держал на них зла. Я надеялся, что ты увидишь мое письмо, когда все уже закончится, и никак не ожидал, что ты вернешься на месяц раньше, да еще и прикрепишь ко мне компанию. Поэтому как смог устроил здесь контролируемый обвал с помощью кирки и пороха. Руки еще помнят, как киркой и порохом сдвинуть нужный пласт земли.

Художник: OKUNIE