Автор: Евгений Луканов;

Корректоры: Ysaira, Мироцвет;

Обложка: Norbert Toth;

Художники: WEIRDAT, UUZ, keuris.

Озеро Ясноводное накрыла тихая ночь. Слишком тихая. Даже для мест, которые уже успели забыть тепло жизни. Лишь редкие нетопыри мелькали на фоне черного неба. Борясь с нарастающим напряжением, одинокий человеческий силуэт с опаской пробирался через лес неподалеку. Гертинор уже сомневался, что не зря ввязался в эту, мягко говоря, рискованную авантюру. Приближаясь к месту встречи, он приметил поджидавшую его фигуру в темном балахоне. Силуэт приветственно помахал рукой.

– Это ты Синий Колдун?

– А ты, должно быть, Посыльный.

– Принес обещанное?

– Принес. Пройдемся до моей лошади.

Гертинор намеревался поскорей со всем закончить, ибо сильно нервничал, что не осталось не замеченным спутником. Предупредили ведь: если услышит нечто подобное – скорее всего, впереди ждет засада, а, следовательно, дело потерпит крах.

– Стой. С чего я могу тебе доверять?

– Ни с чего. Могу лишь сказать, что у нас с вами общие цели – подорвать позиции Орды. По крайней мере, здесь.

Посыльному ничего не оставалось, кроме как молча пойти за незнакомцем в балахоне.

– Нам нет дела до Орды, маг.

– А какова тогда ваша цель?

– Сначала записи.

Гертинор старался не выдавать беспокойства, но плохо контролировал свои чувства, потому как раньше подобному не обучался. Поглядывая на спутника, он с каждым шагом с нарастающей тревогой искал врага меж деревьев, которые, будто костлявой паутиной, давили на него своими ветвями. В какой-то момент Гертинор даже искренне начал верить в то, что все пройдет гладко, но вдруг его спутник сделал неестественный жест рукой, после которого тихую ночь наполнили резкие звуки – хруст веток, ломающихся под стальными сапогами. На мгновенье посыльного захлестнула паника, но он успел выхватить мешочек с дымовым порошком и швырнуть в первых показавшихся стражников с белыми масками на накидках. Самое сложное – проскользнуть через оцепление – удалось, и теперь от Гертинора требовалось делать то, что он умел даже лучше выпечки – бежать. И хоть, удирая, Гертинор слышал, как звуки, издаваемые неприятелями, отдалялись, он не смел замедлить шаг. Но, как и на любой охоте, для погони есть специальный цепной пес.

Поджидая преступника неподалеку от озера Ясноводного, в тени деревьев затаился небольшой отряд. Некоторое время назад в этих землях начала зарождаться сила, способная перерасти в полноценную угрозу для Подгорода и Отрекшихся. Она действует скрытно, и пока ей не удалось нанести серьезный ущерб, но это лишь начало. Стражам Смерти удалось узнать о встрече, на которой колдун должен был передать врагу записи о некоем артефакте. Это была прекрасная, а самое главное, первая возможность схватить противника, от которого капитан Гастен собирался выведать как можно больше информации. Само собой, вместо схваченного предателя на встречу придет доверенное лицо.

И вот настал час рандеву. К назначенному месту с опаской приближалась одинокая фигура. Все шло по плану: после недолгого разговора наживка подала сигнал солдатам и тихую ночь наполнили резкие звуки. Защитники Подгорода устремились к своей цели, но благодаря ловкости и дыму посыльному, пойманному врасплох, удалось вырваться. Он бежал, будто и вовсе не касался земли, с каждым мгновеньем все больше отрываясь от преследователей. Ото всех, кроме одного. Того, который ждал, пока вояки капитана отстанут, не справившись с заданием, а ему удастся поохотиться.

Как всегда молчаливо, охотник спрыгнул со своей импровизированной обзорной площадки на соседнюю ветвь и устремился за жертвой. Помимо навыков, полученных при жизни, на руку играло еще и то, что преследователь вырос в этих землях. Когда-то давно, когда он был еще юношей, он карабкался по ветвям, представляя себя охотником. Но не за дичью, а за справедливостью. Все разбойники, преступники и прочие мерзавцы этих мест тряслись от страха при упоминании беспощадного Карающего Лиса. Теперь же вместо деревянных макетов в его руках зачарованные мечи из стали, а цель перед ним настоящая. Может, фокусы беглеца и могли впечатлить неискушенного зрителя, но точно не его.

После несколько продолжительной погони немой охотник достиг цели, поразив ей ноги метательным оружием. В тщетных попытках продолжить движение раненый беглец кряхтел, нелепо пытаясь бежать на руках, но через мгновенье на его спине оказались ноги преследователя. Кто знает, помутило ли воскрешение рассудок преследователя или же лишь разоблачило истинную суть, но теперь он упивался каждой погоней. Карающий Лис наслаждался страхом всех своих жертв, будь то негодяй, враг или простой невинный путник. Театр одного актера подходил к его любимому третьему акту, в котором он позволял жертве преисполниться паникой, вместе с ней любуясь своим омерзительным великолепием. И вот, перевернув беглеца на спину, он приблизился, чтобы изобразить фирменный финальный штрих: мертвец медленно поднес палец к своему высокому вороту, дабы приспустить его и в упор продемонстрировать тошнотворного вида болтающийся язык.

— О небо, Лис, ты действительно думаешь, что это может впечатлить кого-то из нас? — с презрением огрызнулась жертва.

Художник: WEIRDAT

Некоторое время спустя его доставили в опорный пункт неподалеку. К скованному пленнику вышел Гастен.

– Не хочешь сам все рассказать?

– Мне нечего вам рассказывать, Капитан.

– Ты же понимаешь, что это зачтется в суде?

– Вы думаете, что я в это поверю? Я знаю, что бывает с теми, кто идет против Темной Госпожи.

Услышав это, Капитан начал понимать, каким образом бунтовщики вечно оказывались на шаг впереди. Обо всех... тонкостях в работе с особо опасными предателями известно лишь тем, кто непосредственно с этим связан. Если простой обыватель знает об этом, значит ему рассказал кто-то из солдат, и далеко не рядовой.

– Так вот как вы всегда оказываетесь на шаг впереди нас. В этом замешан Альянс? Зачем вам артефакт против валь'кир?

– По-вашему, для этого нужно обязательно быть заодно с Альянсом?

После череды рядовых вопросов Капитану так и не удалось ничего выяснить. Хоть пекаря и не учили преодолевать страх в плену врага, он был волевым человеком и не смел выдать своих соратников.

– К слову, было умно попытаться отвести нас от своих подельников, но это не помогло.

– Что?

– Порой полезно иметь глаза в небе. Доставьте их всех в Подород, — обратился Гастен уже к солдатам. – Возьмите только пару поганищ и доверенных рыцарей смерти. И отправьте донесение Натаносу в Оргриммар.

В Подгороде стояла привычная рутинная ночь, коих сотни. Банкиры без устали считали деньги, поганища и прочие чудища как ни в чем не бывало расхаживали по городу, прочие жители, ни о чем не подозревая, занимались своими делами. По одной из улочек величаво вышагивал лорд Кавел Моргерриот – когда-то уважаемый в королевстве граф, обожающий алхимию и таинства врачевания колдун. Он придерживался своих привычек даже после смерти. Несмотря на легкую хромоту, в походке легко угадывался человек, чей статус обязывал владеть манерами: здороваясь, он изящно касался полей своей шляпы, был обходителен с дамами и следил за тем, чтобы его сапоги всегда были начищены. Кто знает, намеренно или невольно, но остатки его аристократических привычек служили маскировкой для истинной природы. Уже в стародавние времена ходили слухи о том, что на дне озера неподалеку от поместья лорда Моргерриота можно найти искалеченные тела животных, на которых он тренировался в неординарных методах врачевания. Правда это или козни злых языков, достоверно неизвестно, но распространению этих слухов явно способствует его нынешняя деятельность.

Повсюду следующий за Кавелом долговязый монстр, пронизанный трубками и с рукой настолько массивной, что вместо плоти ее удерживают ремни, не простой телохранитель. Это любимая и самая искусная марионетка графа собственного пошива. Но и сам Кавел Моргерриот внушает не меньшую дрожь. И если от его улыбки сковывающий страх в преддверии грядущего наполнит не каждого, то глубочайшее отвращение к этой личности точно укоренится в самой подкорке сознания смотрящего. Даже если при первой встрече аристократ не проронил ни слова. Само собой, за ним сохранились некоторые привилегии, которые его род заслужил при жизни, оттого графу и дозволено являться практически в любое помещение. Отчасти из-за этого, а отчасти из-за страха никто не смел препятствовать визиту высокопоставленной особы к новому арестанту.

– Капрал Амингтон.

– Моргерриот...

– Вот уж не ожидал вас здесь увидеть.

– Явился поглазеть на новую тушку для своих забав?

– Забав? Извольте, я делаю это только из научного интереса, капрал. Хоть сердца в наших телах уже остыли, это вовсе не значит, что их нельзя сделать совершеннее.

– И поэтому ты не отказываешься и от живых на своем столе?

– Неужели вы настолько невежественны, Капрал? Кто знает, какие процессы, недоступные нам, могут открыть живчики? Если бы не они, я бы не смог спасти этого бедолагу.

– Значит, так ты называешь превращение человека в тварь, которая тупее их? – указал он на охраняющее его поганище.

– А что вам не нравится? Он даже пошевелиться не мог, когда оказался у меня. А теперь посмотрите: немного микстур, швов, трубок – и каков мо́лодец! Поздоровее вас будет, к слову.

Как и все, капрал терпеть не мог этого человека. Он надеялся, что в случае поимки Моргерриота отдадут под трибунал и посадят. Но раз теперь не миновать "лаборатории", Амингтон решил высказать то, что все боятся. Заодно спровадить аристократа. Зная графа, он рявкнет несколько оскорблений, после чего не даст снова оскорбить свое достоинство и резко уйдет. Или прикажет громиле заняться обидчиком, но этого и так уже не миновать.

– Из-за таких, как ты, в наших аптекарях все видят чумотворцев и мясников. Как бы ты ни пытался оправдываться, ты сам прекрасно понимаешь, что ты лишь жалкий садист, прикрывающийся своими опытами!

Художник: UUZ

– Д-д-да как ты смеешь, щенок? – не ожидая такой наглости, начал заикаться граф. — Именно! Да я тебя в собаку для Сшитиша превращу, сопляк! – вскипел он, направляя свой посох в сторону узника.

– Лорд Моргерриот! – строго окликнул его голос из-за спины. – Пока он мой заключенный, никто его и пальцем не тронет без моего приказа. И попрошу вас покинуть помещение.

– Что же, как скажете, капитан, – как ни в чем не бывало аристократ надел маску учтивости. – Сшитиш, пойдем.

Перед уходом граф привычно подарил капралу улыбку, которая для того была приговором, подобно нависшему молоту, который однажды неминуемо обрушится.

– Рыцарь смерти, вас я тоже попрошу уйти.

Слегка удивившись, тот молча кивнул и покорно покинул помещение. Дождавшись, пока дверь закроется, капитан продолжил:

– Здравствуй, Амингтон.

– Здравствуй, Гас.

– И почему это оказался ты? – с досадой спросил капитан.

– Что с моими людьми?

– Их судят. Не волнуйся, их не отправят ему на стол, если ты об этом.

– Нет страшнее чудовища, чем то, в котором остался человек, не так ли? – произнес Амингтон вслед графу.

Гастен ответил кивком и полным презрения взглядом, после чего повернулся к заключенному и перешел к делу:

– Тебя переманил Альянс?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Ответ «ты не поймешь» тебя ведь не устроит?

Капитан лишь привычно сложил руки на рукояти меча, как он всегда делал, предвкушая долгий разговор.

Художник: UUZ

– Ни одно разумное существо не должно становиться нежитью.

– Это ты так решил?

– Скажи мне, Гас, ты никогда не жалел, что тебя подняли?

– Нет, – ответил тот незамедлительно.

– Неужели? Ты живешь службой. А что у тебя осталось, кроме нее? Не притворяйся, ты понимаешь, о чем я говорю.

– Ностальгические чувства по былым временам не повод предавать свое королевство и фракцию.

– Моим королевством был Лордерон.

– Ну а теперь это наше королевство, Джофри. Это наш дом.

– Наш дом – грязная клоака, испещренная каналами мерзкой жижи. Останки былого величия, как и его обитатели. А Орда приняла нас только потому, что мы были ее единственным путем в Восточные королевства, и кому, как не тебе, это понимать. Тебя подняли во времена Катаклизма, и ты не знаешь, как они избегали нас в своих рядах и как нас смотрели, если не удавалось. А их шаманы и прочие почитатели природы... Мы были для них чем-то неправильным.

– Те-то, кто разговаривает с духами?

– А знаешь, что самое главное? Мы так же смотрели и друг на друга. Да, не все, но...

– Почему для тебя было важно, как на тебя смотрели эти чудища? Это из-за них мы оказались в могилах.

– Дело вовсе не в этом, Гас, а в том, что мы стали еще большими чудищами. Отвратными самой природе.

– Мы – Отрекшиеся, Амин. Теперь нам чужда природа. У нас есть только плечо соратника и Темная Госпожа.

– Да ей плевать на нас! Куда она пропала, когда воргены теснили нас в Штормхейме?

Капитан был ее верным слугой, но фанатичным последователем себя не считал, поэтому просто пропустил это мимо ушей.

– Как бы то ни было, времена, о которых ты говоришь, уже давно прошли. Они уже давно приняли нас.

– А ты их?

– Я... – подобно выстрелу ружья над ухом, вопрос ошарашил капитана. Он кротко оглянулся, чтобы удостовериться, что их не услышат. Как минимум те, кто умеет говорить. – Скорее да, чем нет. У меня одинаковое отношение и к этим диковатым громилам, и к тем, кто отвернулся от нас в час нужды, потому что у нас не оказалось рекомендательного письма от Тириона или эльфов. И, проглотив гордость и желание отомстить, из двух зол я готов пойти за тем, кто сможет увидеть во мне союзника, и я плачу ему тем же.

— Если бы дело было только в этом. Я помню, как любил дожидаться увольнения, чтобы взять бутыль вина, отправиться с Маргарет в Брилл и после месяцев тяжелой службы развалиться с ней на сене, чувствовать на языке растекающийся вкус вина, а после утонуть в аромате ее пышных волос. А теперь я хочу изнурить себя, чтобы отдохнуть, изголодаться, чтобы потом набить брюхо сочным кабанчиком и запить его элем, который привозил тот чудаковатый дворф. Неужели тебе не хватает чего-то подобного? Я ел, я спал, я чувствовал, я жил, Гас! – в этот момент капрала уже окончательно захлестнули эмоции. Он сам не понимал почему, но ему хотелось выговорить это своему давнему другу. – А теперь… Да мне порой даже тяжело смотреть на Маргарет! На мою Маргарет. О Свет, что с ней стало… Как бы сказал гоблин или гном, я просто функционирую. Ах, если бы все кончалось принятием. Другими и самим собой. Но нет, день за днем, день за днем я медленно схожу с ума, оттого что хочу ощутить хоть что-то, но не могу.

– Как это для вас типично. Ты решил, что тебе дозволено решать судьбу целого народа только потому, что тебе есть дело до его бед больше, чем остальным?

– Тебе нет дела до народа. Поэтому ты и не поймешь меня. Ты никогда не был паладином. Ты солдат. Смотря на стены города, ты видишь флаг. А я тех, кто под ним.

Художник: keuris

После этой фразы повисла пауза. Собеседники не знали, что сказать, но, собравшись с мыслями, Гастен заговорил первым. Ему бы сложно подобрать наиболее подходящие слова, поэтому говорил он медленно и полушепотом.

– Помнишь, как мы осаждали Гилнеас? Ты знаешь, я еще при жизни возненавидел его за возведение Стены. Прикрываясь целостностью территорий и казны, трусы и эгоисты просто сбежали с материка, бросив остальные королевства на растерзание судьбе. Своих собратьев, таких же людей, единственное отличие которых было в том, что они были готовы помочь. Но как бы я ни презирал их лидеров, я... Я не мог смотреть, как еще одно человеческое королевство задыхается от чумы, превращаясь в устоявший памятник самому себе. Эти люди, застрявшие между дикими монстрами и разъедающей плоть заразой…

– Я и не сомневался, что тебе не чуждо сострадание, друг. Но к чему тогда твой вопрос?

– Я имел в виду, что у тебя нет права обрекать целый народ на забвение из-за собственных желаний.

– Ох, если бы только собственных. Я никогда ни с кем об этом не разговаривал. Но однажды я встретил юношу, который поделился с нами этим. Мы оказались под обстрелом Железной Орды, и его охватила паника, которая развязала ему язык. Поначалу это были привычные для таких положений фразы, не мне их тебе пересказывать, но после… Он выложил все, что в нем скопилось. Он раскрыл мне глаза, и я стал тут и там подмечать эти настроения у многих, многих наших собратьев, понимаешь? Мы все стали отражениями самих себя в кривых зеркалах. Атлеты стали немощными, красавицы потеряли свои чары, а кто-то – рассудок. Влюбленные не могут заводить детей, аристократы уподобились пьяницам, неспособным подбирать свои слюни. Ни люди, ни орки не должны лишаться покоя ради этого кошмара, от которого нельзя проснуться.

– Это эгоистично, Джофри.

Капрал что-то на это ответил, но, отведя взгляд в сторону, Гастен уже успел призадуматься. Он хотел, чтобы друг посмотрел на все его глазами, увидел другую сторону. И кажется, воин знал, как это сделать. Осталось лишь снова подобрать правильные слова.

– Помнишь, ты рассказывал мне, что когда мы освободились от влияния Короля-лича и только начинали восстанавливаться, совершенно чужие друг для друга люди, объединенные лишь общей бедой, то стали настоящей семьей? Как мы оказались брошенными Альянсом в мире, для которого еще более чужды, чем пришельцы из других? «Будто муравейник, в котором каждый муравей потерян, но уже невольная опора для другого». Твои слова?

Капрал даже и думать не мог, что его друг запомнил это. И правда, когда Отрекшиеся оказались одни против всего мира, поддержка дружеского плеча проявилась намного сильнее, чем в строю.

– Когда меня подняли, мне тоже было тяжело. Но рядом со мной оказался друг, который помог мне принять себя, мой новый мир и место в нем. Глядя на него, я понял, что былого уже не вернуть и надо уметь радоваться чему-то другому. Последовав его примеру, я стал получать удовольствие от радости других. Я даже и не задумывался о том, что я теперь не чувствующий боли и усталости воин. Меня грели довольные лица тех, за кого я продолжаю сражаться. А теперь он говорит, что все эти годы он сходил с ума от горя. Тебе следовало научиться радоваться не только своему счастью.

Вылитые в порыве искренности слова действительно произвели нужное впечатление. Капрал Амингтон лишь растерянно отвел взгляд. Только сейчас он понял, что всегда знал это, но просто забыл…

– Паладин, который забыл, что жить нужно не только друг для друга, но и друг другом и разучился помогать страждущему словом, а не молотом. Выходит, воскрешение способно помутить даже ваш рассудок. А ты и не заметил.

После этих слов преисполненный грусти Гастен скупо кивнул и, подняв меч, нехотя направился к выходу, но тут друг его окликнул.

– Гас! Ты же все еще носишь кулон? Слышал о празднике, который устраивает Ринн?

– Эх, с нетерпением жду нашей с ней встречи, – выдохнул капитан, достав кулон с фотографией возлюбленной, с которой он был разлучен уже давным-давно. – Жаль все-таки, что я не могу тебе никак помочь…

Он все еще не хотел уходить и на некоторое время молча погрузился в раздумья, после чего с намеком прошептал:

— В отличие от кого-то, кто сможет напасть на твой конвой.