Автор: Максим Комаров;

Корректоры: Маредит, Тейвель;

Обложка: Johann Gottfried Steffan;

Художники: Sehna.

На сердце Хриммира, простого молодого дворфа, было хорошо и тепло. Вокруг царила приятная летняя погодка, а взгляд ласкал завораживающий вид солнечных лучей, мягко касавшихся ветвей вековых елей, стеной окружавших извилистую горную тропу. Ему нравилось здесь, в Нагорье – в благодатных землях клана Громового Молота. Порой он приезжал сюда, в одну из многих затерянных средь гор деревень, чтобы отдохнуть от вечной столичной суеты Стальгорна и помочь в хозяйстве своим столь же далёким, как и эти места, родственникам.

Это казалось странным его сородичам-бронзобородам, и иногда они припоминали Хриммиру то, что он водится с Громовыми Молотами, что ему нравится бывать в Нагорье среди этих “бабочек”, как их пренебрежительно называли. Сам же он считал, что не может игнорировать этот зов крови – быть там, где когда–то поселились предки. Ведь себя Хриммир видел из той породы дворфов, что любят простые и понятные вещи: доброе пиво, хорошую компанию и правду, какой бы она ни была. В Дун Мороге ему тоже было хорошо, если подумать, но в самом центре королевства Каз Модан он трудился не покладая сил, чтобы обеспечить себя и родителей. Здесь, в Нагорье, он отдыхал душой и сердцем, даже когда несколько дней кряду не разгибал спины: всё как–то спорилось и получалось очень удачно, а после выполнения работы на ферме он проводил свой досуг так, как ему хотелось.

А хотелось ему, как и любому другому дворфу в его возрасте, пить пиво в местной таверне и искать приключения на свою ещё не слишком длинную бороду, а до прочего ему дела не было. Однако в этот раз Хриммир попал в прежде невообразимую для себя ситуацию – гулял в обнимку с милой девчушкой, с которой был уже давно знаком. Её звали Аграта, и свело их вместе одиночество. Так получилось, что Хриммир отбился от своей прежней компании, ну а девица всегда была сама по себе, и когда при случайной встрече он предложил ей пройтись в гости к пасечнику, испробовать его знаменитую медовуху, та сразу же согласилась.

Прогулка ли в такой погожий день повлияла, или несколько выпитых пинт помогли им раскрыть свои сердца друг другу, но на обратном пути девушка игриво запускала руку к нему в бороду и заливисто смеялась над очередной неловкой шуткой молодого дворфа. Милая парочка неспеша шла посреди лесистых горных пейзажей, а Хриммир думал о том, что в конце этого удивительного лета было бы неплохой затеей забрать Аграту с собой в Стальгорн, представить её родителям, друзьям. “Ух, как же приятели-то обзавидуются! – представлял он. – Девушка-то видная, фигуристая, сразу заметна кровь Громовых Молотов.” Хрим (так его звали друзья) прокручивал в голове эти отрадные думы, и даже не мыслил о том, каково будет девушке в полном предрассудков Стальгорне.

Художник: Moonpix-Studios

Он сам столкнулся с неприязнью местных по отношению к Бронзобородам здесь, вдали от Стальгорна, хотя в нем и текла часть их крови. Пока он был молод, на это никто не обращал внимание, они без каких либо косых взглядов братались, вместе куролесили, но чем старше становились закадычные друзья, тем сильнее проявлялись их различия. У деревенских появлялись первые татуировки, которыми они бесконечно гордились. Стальгорнцу перестали быть рады на традиционных посиделках вечером у очага. Всё чаще Хриму приходилось отстаивать свою позицию кулаками, и хотя это у него славно получалось, но давление на пришлого всё росло, и он начал отдаляться от друзей.

Болезненней всего Хриммиру было осозновать то, насколько сильно отдалился от него лучший друг, Келрог. Они познакомились много лет назад, когда стальгорнец впервые оказался в Нагорье. Келрог сам подошел к невзрачному незнакомому мальчугану, неумело удившему рыбу в реке Вералл, и быстро нашел с ним общий язык. Случалось много разных историй, и они были не разлей вода до недавних пор. Хрим заметил, что друг его становился более мрачным и задумчивым. Он начал чрезмерно пить, срываться на окружающих, словно все были в чём-то виноваты, а в особенности Хрим. Бронзобород не понимал, что происходит с его другом, и в стремлении сократить число конфликтов с Келрогом стал его избегать. Впрочем, сейчас это его совсем не заботило. Мысли путались от того, как крепко к нему прижалась девушка, от цветочного запаха её волос. Впервые за последний месяц ему было так хорошо.

Спустившись с горы, парочка вышла к главному тракту, связывающему деревни, хотя никаким трактом эта замученная временем проселочная дорогам не являлась: просто так её горделиво называли местные, словно не замечая жутких колдобин, размытых дождем канав и общей запущенности. Лучи солнца понемногу исчезали по мере того, как небесное тело клонилось к горизонту, и, значит, стоило торопиться. Хриммир не беспокоился о том, что ему попадет от тетки за опоздание, но он не желал подобной участи для Аграты – её родители были очень строгими. Он ускорил шаг. За очередным поворотом показалась последняя развилка: до деревни оставалось совсем чуть-чуть. Вдруг Хрим услышал с её стороны знакомые голоса, и тут же почувствовал, как быстро заколотилось сердце в груди, а медовое опьянение рассеялось вмиг.

Они с Агратой подошли ближе и увидели разношерстную компанию дворфов из местных деревень. Хрим знал многих, некоторые были его друзьями, но в прошлом, к глубокому сожалению парня. Одно он точно знал: спокойная прогулка завершилась, впереди его поджидала беда. Его волнение передалось Аграте, она знала о напряженных отношениях между Хримом и этими ребятами. Однажды его едва не поколотили на её глазах за деревенским амбаром, но в тот раз каким-то чудом обошлось. Девушка прижалась к спутнику, теперь в этом не было никакого заигрывания – она боялась.

Сначала парочку не замечали, слишком уж разудалые дворфы были увлечены выпивкой и дурачеством, поэтому у Хрима теплилась надежда, что им удастся проскочить. До развилки оставалось всего ничего, когда раздался залихватский свист, за которым тут же последовали грязные шуточки, и у Хриммира все внутри обрушилось, когда Аграта подняла испуганный взгляд на своего спутника.

– Не останавливайся, – дрожащим голосом сказал он ей.

К ним наперерез вышли два татуированных дворфа, настоящие здоровяки, на фоне которых Хрим явно терялся. Остальные же остались наблюдать с поляны у обочины. Эти двое звали Хрима, сыпали оскорблениями, и тогда, в какой-то момент, он отпустил девушку из своих объятий и коротко сказал ей: “Уходи”, а сам направился навстречу деревенским, подняв руку в приветствии.

Он не видел, сомневалась ли Аграта в том, уходить ли ей. Он ожидал, что его тут же встретят кулаками, и был полностью сконцентрирован на этом, был готов к драке. Вот только подойдя, здоровяки хитро заулыбались, похлопали его по плечу и пригласили к импровизированному лагерю. Эти двое были старше Хрима, их длинные бороды были украшены совиными перьями, а взгляд излучал угрозу. Его втянули в центр компании и тогда он увидел в честь чего было такое собрание: у одного из старых приятелей, Ангрима, сегодня был день рождения.

Хриммиру налили какой-то мутной жидкости, едкий запах которой тут же ударил в нос. Все подняли чарки за здоровье именинника, и у него не было иного выхода, кроме как повторить за ними. Разве можно дворфа напугать алкоголем? Вот только то был самый крепкий напиток, который Хрим когда-либо пил до этого. С первого глотка дыхание перехватило, а голова тут же закружилась. Дворфы залились смехом, наблюдая за Хриммиром. Тост повторили, а затем ещё раз и ещё, следя за тем, чтобы у внезапного гостя торжества чарка не была пустой. Вскоре он сбился со счета произнесенных тостов, и больше обжигающая жидкость не лезла ему в горло. Тогда наконец началось следующее веселье – Громовые Молоты решили померяться с ним силой. Раз на раз. “Неплохой расклад” – показалось уже вдрызг пьяному Хриму, да и деваться было некуда. Ему пришлось бы сойтись с каждым, кто жаждал драки, и количество выпитого алкоголя ему в этом совсем не помогало. Закусывать Хриму не предлагали.

Художник: Andree Schneider

Драться решили на дороге. Под руки вывели Хриммира, а напротив него вышел тощий и подвижный дворф. Он улыбался, полнился весельем и постоянно молол языком, рассказывая всем, как сейчас расправится с Хриммиром. Под громкие крики и улюлюканье окружавшей толпы Хрим умудрился забросить его в овраг. Всё-таки разница в весовой категории была заметна. Для Хриммира всё происходило словно в тумане, он полагался на свои инстинкты и крепкие кулаки. И второй его соперник каким-то образом очутился на земле, встретив лицом тяжелый удар. На выкрики окружающих Хрим не реагировал, стиснув зубы он старался не поддаться накатывающей панике. Уже в столкновении с третьим соперником Хриммир понял, что руки и ноги его перестают слушаться, какая–то неподъёмная усталость наполняла тело. Соперник набрасывался на него как–то очень по злому, словно они были непримиримыми врагами, что сбивало с толку. Малец не понимал, с чем связана такая агрессия, но в драке ничего поделать не мог. Ему приходилось выдерживать удары, по сути быть мешком для битья, пока остальным это не наскучило, и бойцов не пригласили обратно к пню, на котором стояли чарки.

Голова Хриммира гудела от выпитого и от пропущенных ударов. Перед затуманенными глазами гуляла карусель оскалов Громовых Молотов, казавшихся озлобленными. Что будет дальше? Хрим терял контроль над происходящим и отдался потоку событий. Для них он был чужаком. Какой-то наглый бронзобород, забредший в земли гордых наездников на грифонах, хотя у каждого из них семьи были слишком бедны, чтобы содержать хоть одного грифона. Им наверняка казалось, что Хрим смотрел на них свысока, что он был богачом, раз приезжал из Стальгорна и всегда готов был их угостить в местной таверне. Его усадили на поваленное дерево перед тем самым другом, с которым он, помнится, когда-то удил рыбу на реке Вералл, взрывал для хохмы бочки с порохом, провезённые из города, засиживался допоздна у пасечника. Почему-то Хриму показалось, что Келрог выглядит очень грустным, потерянным. И в другой ситуации Хриму бы захотелось его приободрить, но один из старших вновь сунул чарку в руки, угрожающим голосом велел пить и объявил начало некого совета.

– Сегодня мы собрались, чтобы поздравить нашего дорогого Ангрима со вступлением во взрослую жизнь, – начал старший свою речь. Он обратился к виновнику торжества:

– Уже скоро старейшины проведут обряд инициации, в котором ты примешь участие, и духи подготовили нам удивительный подарок. Они привели к нам предателя и лжеца – бронзоборода, который думал, что он ровня нам, Громовым Молотам.

Хриммир словно сквозь туман взирал на поднявшийся вокруг гул. Его, вроде бы, обвиняли в каких-то неведомых глупостях: он посмотрел на кого–то не так, словом оскорбил не того. Отовсюду сыпались отборные ругательства. Громовые были вспыльчивы, они никогда не сдерживались в выражениях, и обстановка продолжала накаляться. Вдруг он совершенно ясно услышал спокойный голос их вожака; это был очень важный вопрос, хотя и не менее несуразный, чем предыдущие. Хриммира спросили о его отношениях с Хильдой. Волна возмущения захлестнула молодого дворфа. Его обвиняли в совершении бесчестья, свидетелем которого был Келрог. Хрим не знал что сказать в ответ, как защитить себя, ведь все видели, что Хильда не раз подсаживалась к нему в таверне, постоянно крутилась вокруг него. И не сказать, что она ему не нравилась, но он знал, что на Хильду положил глаз тот самый друг, что сейчас сидел перед ним с подавленным видом.

Покрытый синей краской Громовой Молот продолжал давить на Хрима, а тот всё отказывался признаваться в том, чего не совершал. Это очень злило здоровяка, он гневно брызгал слюной, потрясал кулаками и длинной огненно-рыжей бородой. Наконец он повернулся к Келрогу, вздрогнувшему от прозвучавшего следом вопроса. “Он сделал это с Хильдой?” – был озвучен короткий вопрос, который, похоже, по тому как его задали, не подразумевал отрицательного ответа. Хрим, затаив дыхание, следил за реакцией приятеля. Он помнил, через сколько всего они прошли, и не мог поверить, что тот оклевещет его.

Он ведь когда-то тащил Келрога на своем горбу до землянки, когда тот сломал ногу, сорвавшись с дерева, вместе с ним крался по лесу в ночи, чтобы выскочить к костру и всех перепугать. Хрима даже приглашали отмечать день рождения маленькой сестры Громового Молота, и радушно принимали в том доме.

– Да, – наконец-то разомкнулись слипшиеся сухие губы Келрога и раздался его тихий хриплый голос.

Всё произошло очень быстро. Хриммир на мгновение заметил пудовый кулак, занесённый над его головой, а затем всё резко померкло. Он очнулся, потеряв счет времени. Рёбра невыносимо болели, голова раскалывалась. Дворфа захлестнуло всепоглощающее чувство обиды, несправедливости. Но почему они остановились? Хрим нашел в себе силы открыть глаза и обнаружил, что лежит на земле, а над ним стоит один из громовых молотов. Он призывал остальных угомониться. Его голос словно вибрировал, внушая какое–то необъяснимое спокойствие. Хриммир узнал его по этому дивному голосу. Это был Йорг, начинающий шаман. Он вернулся в этом году из Кирта, где проходил обучение.

Он заметил, что Хрим очнулся, протянул ему руку, помог встать, что-то говорил побитому дворфу, пытаясь его ободрить. И тут произошло то, о чём Хриммир зарёкся не рассказывать. Его глаза заполнились горькими слезами бессилия, и он повис на плече у сердобольного шамана. Возможно остальные это заметили, сквозь хмельной туман начали осознавать, что перегнули палку, но Хриму уже было всё равно. Выплеснув эмоции, он утер нос и не смотря в их сторону пошел в сторону деревни. Йорг ещё что-то ему говорил, звал его, но никто не пошел за ним, не стал его останавливать. Он покинул развилку в полной тишине.

Художник: Sehna

Хриммир не полностью запомнил дорогу домой. Да и что там можно запомнить в полной тьме, ведь солнце уже давно скрылось за горизонтом. Ноги сами вели его к дому Аграты. Из торчащего из-под земли окошка исходил тёплый свет, глухой болью напоминая Хриму о том, как приятно складывался этот день. Он аккуратно подобрался поближе и кинул в окно небольшой камушек, рискуя быть услышанным родителями девушки. Однако ответа не последовало. Никто не вышел из землянки, не показался из окна. Хрим повторил бросок, в надежде, что Аграта просто не услышала, но вновь последовала тишина. Так и не дождавшись её появления, он хотел было подойти ближе, заглянуть в окно, но как только сделал шаг, свет в землянке погас, развеивая все сомнения, которые неприятно свербили в сердце.

Хриммир не хотел возвращаться на ферму к тетке. Он больше не хотел оставаться здесь, словно оборвалась та нить, которая связывала его с этими дивными местами, и от того было невыносимо горько. Он мог понять девушку, которая решила избежать разговора с ним, мог понять тех, с кем пришлось драться, кто заставлял его пить дрянное пойло, кто смеялся над ним, но в голове молодого дворфа не укладывалось, как мог так с ним поступить его лучший друг – Келрог. В ту ночь Хриммир до самого утра просидел на том самом берегу, где они впервые познакомились, прокручивая в голове произошедшее и пытаясь понять, где он промахнулся. Через несколько дней он уедет обратно в столицу, чтобы навсегда остаться здесь чужаком.