Автор: NickWillit;

Корректор: Nivenor;

Художник: Angel I S K R A.

Вместе с ночью закончился и шторм. Возможно, он был последний в этом сезоне штормов Южного моря. Вдали были видны берега Тернистой долины, и «Буревестник», теперь не прикрываемый непогодой, мог быть замечен с континента. Но не эта мысль сейчас терзала его капитана.

— Эвил, буря закончилась... Ты опять не спал? — спросил темно-серый, огромный, еле протиснувшийся в каюту капитана таурен. Его грива была заплетена во множество косичек, пронизанных красными шнурами.

— Я отдал на съедение этому существу свое кольцо. Единственное, что связывало меня с родителями. И что я узнаю? Чтобы идти по своему пути дальше, я должен потерять друга! — кровавый эльф ударил кулаками по столу, на котором были разбросаны различные карты, морские и сухопутные. Зеленые глаза его были опечалены, и он не смотрел на своего товарища, просто не мог. Среди всех бумаг выделялся один пергамент. Почти что желтая его поверхность была покрыта трещинами, углы надорваны, в некоторых местах виднелись следы запекшейся крови.

— Вы позволите, капитан? — эльф махнул рукой. Он не смотрел на пергамент или таурена. Эвилас был заворожен магическим фонарем, испускающим ласковое сияние. Несмотря на то, что каюта уже была полна утренним светом, волшебный фонарь казался ему чем-то наподобие маяка и давал временное успокоение. Усевшись на скамью, эльф еще раз махнул рукой своему первому помощнику, но этот жест был уже более нетерпеливым.

Таурен взял пергамент...

Предмет, что хладен, словно вьюга

В обмен получишь ты за друга.

Должны сойтись надежды ваши

На яростной арене Гурубаши.

Под этими строчками была приписка: «Не судить строго творца, сапог наелся, сапог доволен!»

— Что скажешь, Черный Холм?

— Пора точить топор, капитан! — проревел таурен. Его улыбка была пострашней его готовности рубить врагов, что всегда придавало команде нескончаемую решимость и ярость. Показалось, что сам «Буревестник» вздрогнул, хотя сейчас был полный штиль.

— До турнира Гурубаши еще неделя, надо подготовить команду, оружие и доспехи. Боюсь, что для тебя, мой друг, придется делать особый заказ, размерчик-то не стандартный.

— Да уж, великоват будет для эльфа крови, — улыбка Эвиласа появилась впервые за эти недели.

Беспокоившие его события произошли в один непогожий день, когда они с командой прибыли в Пиратскую бухту пополнить свои запасы и встретиться со старым приятелем, гоблином Розби.

В тот день он скормил зачарованному сапогу свою самую дорогую вещь, перстень отца, на что получил пергамент с тем самым посланием, которое беспокоило его по сей день. Казалось, что из всей команды только капитан не был зол или расстроен тем, что у них похитили такого редкого питомца прямо с корабля, притом хорошо охраняемого. К тому же следов вора так и не было обнаружено.

— Собери команду, Холм, пора им узнать правду.

Через час капитан уже держал слово перед командой.

— Большая, круглая арена в центре древнего амфитеатра. Когда-то, много веков назад, тролли племени Гурубаши ковали на ней своих чемпионов, а теперь это пристанище пиратов, контрабандистов, искателей приключений и гладиаторов. Победители командных боев получат сундук с сокровищами. Ходят слухи, что некий спонсор купил немало древностей у расхитителей гробниц и даже вел переговоры с представителями Гильдии Археологов. На играх он будет искать себе наемников, — Эвилас стоял перед командой на мостике. Он рассказал и о своих планах, и о пророческом свитке, что оставил зачарованный сапог перед пропажей. Той самой пропажей, которую он сам и подставил. Капитан честно признался, что отдал питомца старому приятелю Розби в обмен на информацию о предстоящем турнире.

— Я пойду с тобой, — прогремел Холм, прервав капитана.

Огромный таурен по имени Черный Холм был его старшим помощником. Своего первого имени он не помнил, а это он получил, когда порвал цепи на галере, перебил почти всю стражу в кровавом неистовстве и пришел в себя, стоя на груде поверженных врагов. В руках он держал лишь обломанное весло. Таким его увидел Эвилас. Его корабль как раз нагнал галеру работорговцев, чтобы дать ей бой. Эльф крови освободил остальных пленников и отвез в нейтральный порт в Кабестане.

— К сожалению, я не нашел на судне твоих пленителей, такое бывает, если они вдруг носили с собой некоторые артефакты или обладали магией. Но мы видели, как ты сражался. Пошли с нами, будь нашим братом. И мы вместе будем рвать любые цепи! — молодой, темноволосый и зеленоглазый эльф крови и капитан судна «Буревестник» говорил воодушевленно и искренне. — Мы отплываем завтра, сразу же, как пополним запасы и раздадим пострадавшим от плена ценности с галеры.

— Братом?.. Я даже не помню своего имени. Как будто очнулся под удары плети и бой барабанов... — прошептал таурен. — Но я обязан тебе жизнью тех, кого ты спас. Я вернусь на судно завтра к закату, — с этими словами таурен взял цепи, которые сковывали его на галере, и зашагал в порт.

— Кузня прямо, перед банком сверни направо, — как будто прочитал его мысли Эвилас.

К закату следующего дня на палубе «Буревестника» стоял огромный воин. Одежда его была скудна, лишь набедренная повязка. Руками он опирался на двуручный топор, древком которому служило то самое весло, а метал был расплавлен из его собственных оков.

— Холм! Холм! Черный Холм! — приветствовала его команда, которая уже дала это имя новому другу.

— А я смотрю, ты решил сделать себе новое весло, только потяжелее? — с улыбкой произнес Эвилас, кивая на топор.

— Будешь так шутить, им же и огребешь, — и, вместе рассмеявшись, новые друзья не расставались уже два долгих года.

— Мы с тобой капитан! — команда начала выкрикивать его имя. — Эвилас! Эвилас! Эвилас! Даже зеленокожая малютка (конечно, если сравнивать ее с таким тауреном, как Холм) Лора Ториевая Шпилька кричала имя капитана и готова была броситься в бой, повинуясь одному только его взгляду. Лора благополучно избежала паники и крушения Кезана. На новой родине она помогала своему отцу в швейной мастерской, пока тот не проиграл ее вместе со своим делом. Свои же собратья надели на нее кандалы и продали работорговцам. Лора никогда не забудет день, когда, закованная с другими юными девами на песчаном берегу, она думала только о смерти, молила о ней, пока ее хозяева совершали сделку. Всех девочек собирались отправить в пустыню, в город, название которого она раньше никогда не слышала. Но не успели.

Художник: Angel I S K R A

Небольшое убежище контрабандистов было защищено с моря пушками, а со стороны пустыни отвесными скалами, заходящими по сторонам в море, образуя естественный барьер. В одной из скал был проход в пустыню, который хорошо охранялся. В бухте уже стояло четыре судна, лодки постоянно их разгружали, собирая караван на большой земле, в котором и должна была отправиться наша зеленокожая девочка.

Всему помешала внезапная пылевая буря, которая была просто невозможна среди скал, но не утихала, не давала открыть глаз. Ездовые животные каравана беспрепятственно метались по всему лагерю, забираясь в воду, куда устремилось и большинство покупателей. Бдительная охрана взялась за оружие и поспешила, насколько могла, к пушкам, чуя неестественное происхождение бури. И только про рабынь, казалось, все забыли. Бедных детей засыпало бы песком, но вдруг ветер стих. Точнее, появилась некая стена, отделявшая небольшим кругом несчастных и какого-то эльфа от работорговцев. Эльф крови, одетый в легкие тканевые одежды, отливающие золотом, держал в кулаке у груди какой-то камень, излучающий яркий белый свет сквозь его пальцы. Этот свет пульсировал и как бы говорил: "Смотрите, я живой! Я живой!"

Зеленые глаза эльфа пульсировали в такт камню, а его волосы развевались на ветру, как и его золотой плащ,на котором была эмблема из черных крыльев.

— Чего сидим, кого ждем? — с такой неуместной шутки начал эльф. Он достал тонкую зеленую проволоку и прошептал некое заклинание. Проволока обмякла, потеряла форму и вдруг, словно бы ожила, превратившись в змейку. — Я освобожу вас и доставлю всех домой, — сказал незнакомец, и зеленая змейка, соскользнув с его рук, ловко нырнула в замочную скважину кандалов первой девочки, совсем еще маленькой орчихи, которой уже успели вырвать клыки работорговцы. Освободив так десяток детей, последней из которых была Лора, змейка стала заметно медленнее двигаться и вскоре навсегда застыла.

Указав детям направление пальцем, эльф и вся компания двинулись к дальним скалам, прямо в центре бури, никем не замеченные. Уже у скал их встретила команда, и по веревочным лестницам беглецы перешли на противоположную сторону. Как и обещал капитан, имя которого было Эвилас, всех детей доставили к представителям их рас и фракций. Но только Лора наотрез отказалась возвращаться. Смастерив из спасшей ее зеленой проволоки большую и острую шпильку, она закалывала ей два пучка непослушных огненно-рыжих волос. На вопрос, почему она не хочет возвращаться домой, девочка показывала шрамы от кандалов, еле сдерживая слезы. Эвилас оставил Лору на корабле, пообещав, что она сможет покинуть их, когда захочет.

Но Шпилька и не думала уходить, она латала паруса и одежду команде, развивая свои навыки, она вышила черные крылья всем своим спасителям. Каждый день она тренировалась в обращении с кинжалами и уже очень неплохо их метала. К тому же, она делала прекрасные стрижки, наверное, потому что постоянно тренировалась на гриве таурена по имени Черный Холм, отчего вся команда заливалась хохотом, видя могучего воина с вплетенными цветами или водорослями в качестве украшений. Сейчас эта рыжая, курносая, с веснушками девчушка готова была отдать жизнь за капитана, как и все на "Буревестнике".

— Эвил, все на корабле как один пойдут за тобой, — произнесла Лора. — Но это будет не Хмельной фестиваль, там можно и по тыковке получить, — она весьма наигранно постучала маленьким пальчиком по рыжей голове и подмигнула Эвиласу.

— Мургл былрг, грлс погрдетс Эвиларгрс Мургл! — не судите строго, общее наречие дается тяжеловато для мурлоков. Да, в команде был даже мурлок, и единственным словом, которое давалось ему без труда, было имя Лоры. Мурлока очень любили и от души называли Мурка. Он был очень сильным шаманом своего племени, опытным рыболовом, мастером призыва стихий. Команда нашла его около года назад.

— Что ты видишь? — спросил таурен.

— Племя мурлоков, глиняно-тросниковые хижины и такой же нехитрый забор. Даже отсюда могу рассмотреть их лягушатник с головастиками, — произнес Эвилас. — Я не хочу тревожить обитателей острова. Скоро стемнеет, встанем на якоре здесь. Поутру пойдем по другую сторону, там и сойдем на берег за водой и припасами.

Команда «Буревестника», изрядно потрепанная, как и сам корабль, после ожесточенной битвы с двумя пиратскими фрегатами, уже третью неделю не сходила на сушу. Всем нужен был отдых, и Эвилас это понимал. А не зная, как отнесется племя мурлоков к незваным гостям, просто не мог рисковать. Капитан повернутся к таурену:

— Вели команде отдыхать до утра и расставь часовых, но потуши все факелы на судне, чтобы ночью не привлекать лишнего внимания с берега.

Тем временем прошло четыре часа, как солнце скрылось за горизонтом.

— Капитан! Капитан! — Холм тряс эльфа за плечо. — Вставай же, Эвилас, ты должен это видеть!

Притащив полусонного капитана на палубу, таурен указал пальцем вниз, прямо в темные морские воды. — Смотри!

Слева и справа от «Буревестника» под водой стали появляться белые пятна, сначала редкие, а через какое-то время их число достигло нескольких сотен, и все они двигались в сторону острова.

— Что это может быть? — с удивлением спросил Чёрный Холм.

— Вряд ли, что-то хорошее… Собери всех, кто может сражаться, только по-тихому, под водой нас должны хорошо слышать…

Через несколько минут на палубе стояло шесть эльфийских копейщиков в доспехах цвета солнца, с черными крыльями на щитах во весь свой рост. Старший из них, с собранными в хвосте седыми волосами и шрамом, лишившим его правой брови, произнес, держа крылатый шлем в руках.

— Да не погасит солнце твою тень, Эвилас! Твоя личная стража ждет приказаний!

— Ты моя тень, Локтиний! Сколько я себя помню, всегда рядом был ты и старый мудрый гном. Вели нашим братьям готовиться к битве. Разворачиваем «Буревестник», идем к острову.

Корабль медленно повернулся на малых парусах и пошел за подводными огоньками. Подойдя ближе к острову, Эвилас и компания увидели, как сотни огоньков из моря хлынули на берег. Раздался звук горна. Боевого, призывающего убивать.

— Это же тоже мурлоки…

Те, кто был сейчас на палубе, увидели настоящую бойню. Одетые в пластинчатую броню животного происхождения, страшные земноводные с острыми и длинными зубами, превосходящие размером своих живущих на суше собратьев, ринулись на прибрежную деревушку. Их тела, кроме брони, имели наросты наподобие удочки со светящимся шаром на его окончании. В лапах они держали черепашьи панцири в качестве щитов и костяные копья.

Мурлоки прибрежного племени были обречены. Их войны кидались на противника и разбивались, словно волны о скалы. А захватчики продвигались все дальше, оставляя за собой только трупы, явно застав врасплох ничего не ожидавших мирных жителей.

— Судя по направлению движения, их цель лягушатник! — вскрикнул Эвилас и безрассудно прыгнул в воду.

— В шлюпку! — скомандовал Локтиний, на ходу надев шлем.

В деревне, тем временем, оставшихся защитников взяли в кольцо, посреди которого был тот самый лягушатник с молодняком. Это все увидел Эвилас, выбравшись на берег. Схватившись за пояс, он не обнаружил своего боевого друга, только сейчас осознав, что прыгнул в воду безоружным. «Что ж, будем использовать то, к чему у тебя такой дар», — мысленно произнес эльф.

— Щиты к бою! — капитана закрыли пятью щитами, сам же Локтиний остался слева, со стороны джунглей. В это время из взрослых защитников деревни осталось только пять особей, одна из которых, дунув в большую ракушку, висевшую на поясе, создала большой пузырь вокруг обороняющихся.

— Потрясающая магия! У нас еще есть время их спасти! — и команда «Буревестника» ринулась в бой. Эвилас раскинул руки и создал огромный огненный шар. Щиты расступились и шар пронесся над пляжем прямо в толпу нападавших. Попытки пробить защитный пузырь на мгновение прекратились, и морские мурлоки попытались перестроиться, а те, кто горел, с воплями кидались в море. Но тут на деревней пронесся дикий вопль, наполненный невообразимой яростью, заставив похолодеть даже кровь обитателей морских пучин, и в открывшееся благодаря огненному шару место в построении агрессоров ворвался Черный Холм. Размахивая своим огромным топором, он оставлял за собой тропу, усеянную трупами, навсегда гася свет в их шаровых отростках.

Посеяв хаос среди нападавших, Холм пробивался к их лидеру. Даже выше таурена, это чудовище пыталось разбить защитный пузырь, нанося страшные удары огромной палицей, сделанной из челюсти какого-то морского зверя. Под его ударами пузырь прогибался все больше и больше, но еще держался, как и его защитники.

Эвилас закатил глаза, расставил руки и начал читать заклинание. Верный телохранитель был рядом, а нападавшие уже не имели такого строгого порядка. Мощный огненный ливень накрыл территорию деревни от пляжа до лягушатника. Для Эвиласа путь был расчищен, пораженные огнем мурлоки в панике бежали. Холм сражался с телохранителями их вожака, заставив того обратить на себя внимание, разрубая очередной черепаший панцирь.

Оставшись один на один, таурен ринулся на монстра, но, не добежав нескольких метров, увяз в зыбучем песке, невесть откуда взявшемся. Победно улыбнувшись удавшейся магии, чудовище занесло над тауреном свою зубастую палицу. Эвилас попытался телепортироваться к другу, но тот был слишком далеко, и он оказался рядом с последними уцелевшими жителями деревни. Монстр уже занес руку и удар… Пришелся снова на защитный пузырь, который создали вокруг таурена. Чудовище взвыло от ярости.

Мурлок, что помог Черному Холму, был гораздо моложе того, который так долго защищал своих сородичей и сейчас лежал без сил. А в это время чудовище неслось прямо на них. Эвилас кинулся ему наперерез, попутно создав пять своих точных копий, и начал заливать монстра огненными шарами и ливнями. Но чудовищу было все нипочем. Растоптав все копии эльфа, оно ринулось к капитану, по пути раскидав как щепок его щитоносцев. Самого Эвиласа из-под палицы сумел вытащить Локтиний.

— Он крупнее таурена, щиты его не остановят! — крикнул телохранитель и кинул свой меч капитану. Сам же, бросив щит, схватил копье обеими руками и, очертив им в воздухе петлю, кинулся в бой, ловко уходя от атак смертельной палицы, давая магу время читать заклинания. Плоть чудовища в некоторых местах уже обуглилась от атак Эвиласа, когда оно остановилось и шар на его отростке засветился ярче.

— Щит! — закричал Локтиний.

И в это же время начал проваливаться в песок, который размяк под его ногами, превратившись в зыбучий. Эвилас не успел среагировать на слова одного из своих наставников и тоже начал проваливаться. Довольный рык монстра поведал об окончании боя, и он повернулся к своим изначальным жертвам. Перед ним стоял тот самый мурлок, маленький защитник с тростниковым копьем наперевес, в три или четыре раза меньше самого нападавшего. Чудовище наклонилось и раскрыло в улыбке пасть, опустив ближе свой отросток, светящийся шар которого ослеплял. Внезапно в темноте что-то просвистело, и отросток монстра резко перекосился, из него хлынула зеленоватая жижа, а светящийся шар погас. Раздался крик, полный страха и ужаса, чудовище начало биться в конвульсиях и бросилось бежать к морю. Песок под нашими героями вновь обрел былую плотность.

— К оружию! — раздался крик Локтиния, однако, кроме него, никто не смог так же быстро освободиться от песочного плена. В это время Лора уже откапывала Холма, от которого на поверхности остались только ноздри. Девчонка пряталась в лодке и выжидала свое время в темноте джунглей.

Команда «Буревестника» забрала оставшихся в живых и отвезла их в безопасное место, на побережье Калимдора. А маленький храбрый защитник остался с ними и очень подружился с Лорой. Его отец благословил путешествие всеми возможными духами и хорошо обучил сына общению со стихиями.

Капитан тряхнул головой, отгоняя воспоминания и оглядел свою команду.

— Что ж, друзья! Нас ждет арена Гурубаши! Там я найду подсказку на вопросы, что подготовила мне судьба. Да не погасит солнце нашу тень!