Автор: Евгений Луканов;

Корректор: Ysaira;

Обложка: fiskee;

Художники: Kresto, Elizanel.

По дремучей тропинке, вдали от привычных торговцам и простому люду дорог, брел седой старик. Добровольно-принудительное приглашение заставляло его держать путь к полянке, расположенной глубоко в здешних лесах, ибо случайные свидетели были крайне нежелательны для встречи. Старик брел неторопливо, даже неохотно, ибо его ждало рандеву со знакомым, с которым у него были довольно натянутые отношения. Вряд ли оно выльется во что-то хорошее, как и прошлые встречи с соратниками. Добравшись до своей цели, путник позволил себе отдохнуть и, опершись на посох, медленно присел на валун. Стоило ему начать разминать старые кости, как за его спиной из ниоткуда возникла фигура высшего эльфа:

— Я рад, что ты все-таки выделил минутку, дабы явиться сюда.

— Здравствуй, Зартин. Можно подумать, у меня был выбор, — поздоровался человек.

— Здравствуй, Амброуз.

— Ты здесь для того, чтобы… Покончить со мной?

— Нет-нет-нет, что ты. Хоть ты изрядно мешаешь нам, меня послали просто переговорить. Но вынужден сразу предупредить тебя: так или иначе, этот разговор будет последним.

— Вот как… — понуро ответил старик.

— В этот раз ты окончательно перешел черту, Амброуз, и ты это прекрасно осознаешь.

— Что есть, то есть… Рано или поздно это должно было случиться. Целых сорок лет работ, как-никак.

— Целых сорок лет… Порой забываю, какая для вас, людей, это весомая цифра.

— Все-таки треть моей жизни, — легко посмеиваясь улыбнулся старик.

— Приятно осознавать, что она не прошла напрасно, не так ли? Все эти труды, что ты носишь с собой, все те открытия, что тебе удалось совершить на своем пути… Не буду скрывать, мы весьма впечатлены этим.

— Вот уж не думал, что кто-то вроде меня может впечатлить вас.

Почти не отводя янтарных глаз от собеседника, кель'дорай начал величавой поступью мерить полянку медленными кругами, вместе с этим выписывая в воздухе плавные жесты руками:

— Не криви душой, Амброуз. Никому доселе не удавалось добиться подобных высот, даже среди эльфийских магов. Хоть и многим свойственна присущая тебе наглость, — с легким задором в голосе сказал он, — далеко не в каждом таится столько упорства и терпения. Мы глубоко уважаем как твою целеустремленность, так и навыки владения нашим искусством, посему сегодня меня отправили сделать тебе предложение. Уникальное предложение, попрошу заметить.

— Предложение? И какое же?

— Присоединиться к нам.

C одной стороны, столь лестные слова ошарашили мага, с другой же, он был несколько разочарован, так как это было совсем не то, чего он желал. От удивления он даже незаметно для себя встал, крепче обхватив обеими руками посох.

— Я… Я крайне польщен… Но… На каких условиях?

— Все твои действия будут сугубо под нашим надзором, — из голоса эльфа пропали приятельские нотки, уступив место недружелюбной серьезности. — И тебе придется отдать под наш контроль найденные артефакты и все твои записи. Но взамен — у тебя будет бесконечное количество новых открытий и написанных летописей. И, конечно же…

— Вот оно что… — с досадой усмехнулся старик. Хотя со стороны это было больше похоже на покашливание. — Я уже было всерьез подумал, что вы зовете меня как наставники, а на самом деле собираетесь сделать из меня пленника. Ты думаешь, после всех наших встреч я так и не понял, чего вы от меня хотите?

Эльф надеялся, что разговор не выльется в это русло. Несмотря на все те… беспорядки, что следовали за магом, Зартин не желал ему зла. Напротив, он восхищался высотами, коих тот достиг в своих поисках. Но, к сожалению, есть вещи важнее их желаний.

— К чему ты клонишь?

— Такие, как я, для вас что муравьи для людей. Лишь толпы живых песчинок, поколения которых копошатся где-то там под ногами. По-твоему, я совсем глуп и не осознаю, что тут творится?

— Ты не видишь главного, мой друг. Твои действия близоруки и легкомысленны, ты…

— Все я вижу, Зартин! — перебил его человек. — В ваших глазах я юнец, что играется с найденной книгой заклинаний.

Из слов собеседника до него доносилось лишь эхо высокомерия и гордыни. В глубине души маг понимал, что они застилают глаза и ему самому, но на то были причины. Как ему казалось. Как после всего, чего он достиг в своих странствиях, собеседник смеет общаться с ним таким снисходительным тоном?

— И пусть этот юнец ведает, с чем имеет дело, пусть с опаской, кропотливо выискивает безопасные пути и бережно хранит свои тайны, но он лишь человек. Проклятье, да я изучал механизмы этого пояса семь лет, прежде чем приступить к работе с ним!

— Ты действительно думаешь, что нами движет высокомерие? Пойми, мироздание не ограничивается одним тобой. Твои действия слишком непредсказуемы и хаотичны. Ты смотришь на это со стороны обычного человека, тогда как я…

— Как представитель высшей расы? Мне смешно это слышать, Зартин. Не человек сомкнул два асинхронных потока, только чтобы провести того безумного варвара к его собратьям. Да еще и оказался настолько глуп, чтобы повернуться к нему спиной!

И хоть Зартин, в отличие от своего собеседника, пытался держать себя в руках, столь наглый укор в адрес старого друга и собрата стерпеть он не смог:

— Не зазнавайся, человек! Не смей так говорить о Кайр!..

— Только потому что он один из вас? — посмел снова перебить своего собеседника старик. Он не боялся его гнева. Что-то внутри подсказывало ему, что сейчас тот ничего ему не сделает. — Как-то раз одна беловласая гномка оказалась прямо передо мной и призналась, что «ошиблась в расчетах», после чего испарилась, хихикая, как маленькая девочка. Но стоило одному маленькому человеку освоить ваши правила и начать играть по ним… Как вы сразу же вспоминаете о своих обязанностях и вскакиваете с мест в попытках его остановить. Спустись на землю, друг, чтобы взглянуть на все это не с высоты своей надменности к смертным. Отсюда, с низов, лучше видно, что и вы точно так же не защищены от ошибок.

Некоторое время спорщики молча смотрели друг на друга. Этого хватило, чтобы они оба умерили пыл. Выдохнув, Зартин решил подойти с немного другой стороны:

— Я понимаю, как все выглядит с твоей точки зрения, но относительно мироздания твоя цель слишком незначительна, чтобы оправдывать ее такими рисками.

— Знаешь, что самое обидное в наших распрях? — маг снял капюшон, решив более не скрывать глаза от своего собеседника под его тенью. — Мы с тобой далеко не глупы. И мы оба понимаем позиции друг друга до мелочей, но нам не суждено проникнуться ими.

— Вот об этом я и твержу тебе. Даже зная все это, ты не отступаешь. Скажи, почему, осознавая риски, ты не хочешь просто принять все как есть? Старение – это естественный цикл практически для всех рас.

Волшебник снова расслабленно водрузился на тот же валун и, понимая, что все равно все будет впустую, все же немного призадумался над ответом. Его собеседник поступил так же и, скрестив ноги, опустился на мягкую траву.

— Я понимаю, что вы привыкли встречаться с бравыми воинами или отважными исследователями, — начал Амброуз. — Но среди нас много тех, кто страшится грядущего небытия. Если таков естественный цикл, это не значит, что все готовы просто так с ним мириться, — Амброуз кинул взгляд на спутника, который задумчиво увел взгляд на растущие рядом с его ногами цветы. — Вечным вроде вас не дано понять, каково это – с каждым годом ощущать приближение забвения.

Услышав эти слова, его собеседник слегка взгрустнул:

— Вот тут ты не прав, друг мой. Ты же слышал о драконах бесконечности?

— Слыхал. Но толком разузнать что-то о них мне, к сожалению, не удалось.

Художник: Kresto

Зартин понимал, что маг боится не только пленения. Он видит в его племени лишь надменных циников, которым чужды человеческие чувства, которые будут обращаться с ним неподобающе, презрительно или даже жестоко. И тут эльфа осенило: если Амброуз так считает, рассказ о стае бесконечности может помочь хотя бы на толику убедить его в обратном. Слегка размыть в его сознании границу между человеком и драконом.

— Как ты понимаешь, у существования вне времени есть как плюсы, так и минусы. Знание того, что с тобой случится, можно отнести к обеим сторонам вопроса, — Зартин сложил руки домиком и в раздумьях прислонил их к губам. — Многие из бронзовой стаи падут в бездну безумия, и, в отличие от прочих конфликтов и деяний, им это предписано судьбой. Твой путь мирно продолжится в ином мире, а мы обратимся извращенными отголосками самих себя, а целью нашего существования станет разрушение всего того, что мы кропотливо хранили тысячелетиями. И что еще страшнее — противостоять драконам бесконечности в этих беспощадных сражениях, кроме их семей и друзей, будет некому. Некоторые, как я, вынуждены дожидаться момента, когда падут от руки самого себя из прошлого. Одни лишь мысли о подобном… Бросают в дрожь… Это так… Хаотично… Противоестественно...

Зартин заметил, как внимательно его слушал маг. На морщинистом лице читалась не только заинтересованность: он был явно удивлен, что страх перед будущим свойствен и подобным существам. Про себя дракон отметил, что добился желаемого, но не подал виду и продолжил печальным тоном играть драму для одного зрителя:

— Видишь, не такие уж мы с тобой и разные. Пока мы в содрогаемся в ожидании того, что ясно, ты страшишься неизвестности. Оттого и твоя осторожность, к слову. Но поверь мне, это не всегда бывает к месту. Как я уже сказал, путь твоей души спокойно продолжится в ином мире, в то время как твои эксперименты могут обречь тело и душу на вечные страдания, которые тебе не под силу представить даже со всеми познаниями об асинхронностях и аномалиях.

— Неужели после всех моих успехов я так и не заслужил вашего доверия? Вы не хуже меня знаете, что если я не уверен в успешности своих действий, я продолжаю изучение вопроса.

— Отчасти. У гоблинов есть поговорка… Кажется, она звучит как-то так: сапер ошибается один раз. Пойми меня, Амброуз, мы не недооцениваем твой профессионализм, но даже мы уязвимы перед силами, которые неподвластны нам. Что уж говорить о тебе. Я сам наблюдал, как твоя ответственность росла год от года. Когда-то ты не стеснялся покрасоваться своими умениями, как в тот раз с состаренными бандитами. Помнишь? Или когда ты запер тех гарпий во вневременной ловушке.

Художник: Elizanel

Наблюдать за твоими действиями в такие моменты было крайне занимательно, должен заметить. И хоть уже давно для защиты ты не пользуешься ничем, кроме примитивной магии или слова, но ты все равно непроизвольно вмешиваешься в привычный ход вещей, буквально разрывая части полотна. Посмотри сюда — видишь бабочку?

— Я… Я вижу куколку.

— Об этом я и твержу тебе. Ты видишь здесь лишь куколку, в то время как я — целую цепь событий. Она должна была вылупиться в момент, когда мы поздоровались. Но теперь эта бабочка не успеет сесть на лютню в ближайшей деревушке за тем холмом. Маленький Джимми не соврет маме, что засмотрелся на музыкальный инструмент, а не на севшую на него красивую бабочку. Потому что засматриваться на бабочек — это «по-девчачьи», — пытаясь изобразить мальчишку, покривлялся эльф. — Музыка не поможет ему завоевать Дору, и у них не родится сын Болф. Вместо него в кузне будет работать Карл Миртни, чье мастерство оставляет желать лучшего. Его наплечник не убережет Шона Паттерсона в бою, из-за чего тот спустя четыре года не сможет спасти от разбойников юного Ронина. А его значимость для истории мне рассказывать, думаю, не нужно.

— Постой… Но… Я же сейчас вовсе не использую магию.

— Все дело в твоем поясе. То, как тонко ты настроил этот колдовской часовой механизм, тем более будучи самоучкой, впечатляет, но он замедляет не только твое старение. Хоть ты и наложил на пояс ограничивающие заклинания, он работает так эффективно, что оказывает влияние на всех живых существ недалеко от тебя. Особенно на таких крохотных, как эта бабочка.

— И что теперь будет с этой временной линией?

— Оу, не переживай. Это будет всего лишь мелкая заплатка на этом полотне и далеко не первая, — произнес эльф, проведя рукой под коконом, после чего из него неестественно быстро выползла бабочка и красным зигзагом скрылась среди листвы. После того как собеседники проводили ее взглядом, Зартин продолжил: — Но вот уже с твоими перемещением во времени могут образоваться серьезные проблемы. Да, в первый раз тебе повезло и ты не породил никаких аномалий или отголосков, но кто знает, чем могут обернуться твои эксперименты, когда ты освоишь еще более могущественные манипуляции со временем?

— А если я поселюсь с вами, мир будет в сохранности?

— От тебя — да.

— Но при этом я должен буду лишиться всего, чего добился?

— Не забывай, на пути к чему ты этого добился. Не это было твоей целью.

— Зачем вам мои артефакты? — продолжал перечить маг, пытаясь выторговать себе свободу. — Для меня они многое значат. Можно сказать, они для меня все. А для вас это лишь очередные игрушки в коллекцию.

— У тебя не совсем верное представление о нашей «коллекции игрушек», но именно поэтому. В наших закромах они станут лишь очередными артефактами в надежных и умелых руках. В то время как в твоих… Неизвестно, к чему они смогут привести.

— Даже оставаясь в Пещерах Времени?

— Особенно оставаясь в Пещерах Времени.

С каждой фразой в Амброузе все отчетливей становилось горькое осознание, что все его попытки были и будут впустую. Он решил узнать, что именно его ждет в недалеком будущем. Может, это скрасит его представление о нем.

— А что будет со мной? Я буду сидеть на привязи, а высшая каста будет смотреть на меня как на грызуна для опытов? Не думаю, что вы не побрезгуете подвергнуть меня опасности, изучая то, как именно смертный муж овладел вашим искусством. Алунет рассказывал мне, как гостил у синей стаи тысячелетия назад.

— Ты общался с Алунетом?

— Именно он мне и поведал о некоторых тонкостях тайной магии, что и помогли мне сделать этот скачок.

Зартин недовольно цыкнул:

— После победы над Древними Богами стоило вернуть эту самодурную сущность обратно в Нексус.

— Посох ему темница, без рук могучего мага он бессилен.

— Согласен. К слову, — заметно оживился эльф, понимая, что его собеседник сейчас сам подвел к приятному аргументу, — а он не обмолвился тебе, как стая Малигоса бережно с ним обращалась в своих исследованиях?

— Обмолвился, не буду скрывать.

— Так с чего мы должны относиться к тебе как к пустому месту? — спросил эльф, но маг ушел от ответа.

— Но если я откажусь от твоего предложения, вы же не позволите мне просто закончить свое дело? Или я среди вас, или среди червей.

— Есть третий путь.

— Нет-нет-нет, Зартин, исключено.

— Ты оставляешь все свои поиски и исследования.

— Ты знаешь, что я не сделаю этого. Особенно после стольких успехов и стольких лет, что я убил на это.

— Знаю, поэтому даже и не пытался завести разговор об этом. К тому же… Готов поспорить, даже если бы мы одарили тебя вечностью… Ты бы все равно вряд ли оставил все свои наработки. Как я уже сказал, ты боишься неизвестности и сил, что куда могущественней тебя. Оттого и твой страх перед нами. Но мы тебе не враги. Как и ты нам. Не буду кривить душой, да, мы вынуждены пригласить тебя к себе, ибо не можем оставить твои действия без контроля. Но в той же степени и потому, что ты неповторимый маг времени и для нас было бы честью иметь равного нам сородича-человека. А уж воспринимать себя как пленника или как важного гостя и ученика – решай сам. Я не собираюсь и дальше тратить время на уговоры и споры, просто подумай, что ждет тебя, если согласишься. Ученый и маг внутри тебя получит доступ к знаниям и навыкам, что недоступны величайшим эльфийским магам; летописец — вечность, а человек — свою мечту. Ты станешь свидетелем меняющих этот мир событий, они будут от тебя на расстоянии вытянутой руки, но ты для них будешь недосягаем.

Оживленное и даже заинтригованное выражение лица Зартина сменилось серьезностью и легким сожалением:

— А коли откажешься — ты лишь уподобишься моряку, что, возомнив себя акулой, поселился в их водах. Очевидно — итог для него будет печален. Не потому что акулы злобные, а потому что таков порядок вещей. Прости за то, что это могло прозвучать как угроза, но ты и сам это прекрасно понимаешь. Как и то, что наше предложение выгодно для обеих сторон, и отрицать это попросту глупо. Все, что нужно для начала этого сотрудничества, которое перерастет в дружбу, — это побороть свой страх и недоверие. А ты же не глупый человек, как ты сам сказал, Амброуз, не так ли? Нет… Вовсе нет… — слегка улыбаясь, встающий эльф покрутил головой, после чего отошел подальше от собеседника. Оказавшись на безопасном расстоянии, он принял свой истинный облик, едва не снеся хвостом пару ив. Для мага подобное стало уже привычным зрелищем, так что он на это почти не отреагировал.

— К слову, Амброуз… У тебя же завтра, кажется, юбилей? — чуть приподняв с мага взгляд, спросил дракон грузным эхом.

— Да… — не отрывая глаз от собеседника, маг с легкой улыбкой предался добрым воспоминаниям, — десять лет…

— А где-то уже и все двести… — внезапно раздался у него за спиной самый привычный из голосов.