Авторы: NickWillit, Мироцвет.
Корректор: Юрий Конаков.
Обложка: KsenyArts.
Художник: SADSAMI.


Тыквовин в Пиратской Бухте не такой мрачный из-за неугомонного крика чаек, нестерпимого зноя и палящих солнечных лучей. Даже с наступлением ночи жара не уступала свои владения, разливаясь в ночном воздухе. Из Западного Края в Бухту привозили тыквы, которые находчивые детишки уродовали на свой вкус и взгляд страховидными рожицами, но всё же фестиваль был отнюдь не таким жутким, как в том же Штормграде и, тем более, Подгороде.

Зато практически каждый вечер в «Солёном моряке» появлялся низкорослый старичок с круглым жизнерадостным лицом. Хромающей походкой он ковылял к одному из столиков и ждал, пока какой-нибудь посетитель пригласит его к себе, дабы послушать одну из многочисленных баек, чудом сохранившихся в седовласой голове.

С наступлением Тыквовина, однако, желающих рассказывать байки стало намного больше, отчего у старца появилась солидная конкуренция. Сегодня, например, всё внимание сконцентрировалось вокруг одного из центральных столиков, за которым расселись парочка гномов, ночная эльфийка, ворген, человек и хмурого вида дреней. Они увлечённо разговаривали друг с другом, рассказывая жуткие байки в честь фестиваля, а остальные посетители замолчали, невольно заслушавшись.

— Жил как-то в Лордероне солдат. Когда королевство захватила Чума, у него уже были молодая жена и кроха-сын. Предчувствуя беду, воин отправил семью в далёкое и опасное путешествие на юг, дабы спасти родных, а сам отправился воевать с армией мертвецов.

Мало кто выжил в той войне, и солдат стал одной из бесчисленных жертв Короля-лича. Некоторое время его останки лежали во влажной почве, поедаемые червями. Но однажды к мёртвому обратился глас валь'киры, и воин восстал из мёртвых. Неутолимый голод вперемешку со страхом наполнили полуразложившееся костлявое тело. Но со временем воспоминания о предыдущей жизни незаметно наполнили сознание, возрождая перед глазами яркие картины. Воин, к тому моменту уже полностью восстановившийся после возрождения, решил отправиться на поиски семьи. Он знал, что его ни за что не примут, но хотел лишь удостовериться, что с родными всё хорошо и они живут тихой спокойной жизнью в одном из городов Альянса.

Недолгие поиски (солдат оказался крайне сообразительным сыщиком), и Отрёкшийся вышел на след семьи, тянущийся в Штормград…

Тем временем в белокаменной столице Альянса жители готовились к празднеству — Тыквовину. Все улицы запестрели яркими оранжевыми тыквами, а воздух наполнился чуть приторным запахом сладостей. Дети приготовили костюмы и разгуливали в них под вечер, изо всех сил стараясь напугать прохожих. Даже Всадник без головы не смог поселить ужас в их сердца.

В один из таких дней фестиваля в Квартале Магов открылся портал — явление для чародеев, согласитесь, обыденное. Мерцающее полотно какое-то время незамеченным пятном блестело в воздухе, но затем из него выглянул красный шарик. Он заманчиво парил в воздухе, привязанный верёвкой, свободным концом заканчивающейся по ту сторону голубоватого портала.

Совершенно случайно в той части парка оказался мальчик, собирающий спелые красные яблоки. С интересом он оглянулся по сторонам, но не нашёл владельца красного шарика и тогда подошёл к светящейся завесе, в намерении забрать такой красивый блестящий сувенир…

Огромная полуразложившаяся рука с отвратительными расколовшимися ногтями неожиданно вынырнула из глубины портала и в мгновение ока утащила незадачливого ребёнка.

На поиски исчезнувшего оправились перепуганные до смерти друзья. После непродолжительной прогулки по Штормграду они тоже забрели в Квартал Магов. Портал мерцал всё в том же месте и из него заманчиво выглядывал шарик, колыхаясь в воздухе от лёгких дуновений ветерка.

Друзья нерешительно переглянулись и недоверчиво подошли к светящейся прорехе. Стоило им приблизиться к зависшей в воздухе завесе, как две омерзительно смердящие руки вынырнули из портала и загребли не успевших даже вскрикнуть подростков в охапку.

Портал начал стремительно схлопываться, грозясь исчезнуть навсегда, но до того, как он полыхнул последней искрой, темная фигура кинулась к завесе, едва успев проскочить.

Отвратительные культяпки принадлежали огромному поганищу. Он стоял под высокими сводами мрачной канализации среди гор костей. По центральному желобу текла тягучая салатовая желчь, а возле холодных каменных стен жались друг к другу перепуганные донельзя дети.

Тут же рядом с поганищем стоял огромный котёл. Под ним лениво полыхало синеватое пламя, низкими языками обволакивая дно котла, а внутри булькала какая-то неприглядная жидкость, и воин совсем не хотел знать, какие ингредиенты входили в её состав.

Никогда прежде Отрёкшийся не видел настолько отвратительное поганище. Даже те, кто расхаживал по Подгороду, могли показаться милыми созданиями по сравнению с этим. Мертвец крепко сжал рукояти своих мечей, представив, скольких несчастных монстр уже захватил в свой плен.

Но весь его мир поблек, как только он увидел явно бездыханное тело сына, лежавшее прямо перед ногами поганища. Белокурая голова мальчика безвольно поникла, склонившись на один бок.

Преисполненный яростью воин метнулся к чудовищу, в стремительном рывке извлекая из ножен мечи. Несколько быстрых точных ударов и голова неповоротливого поганища, отсечённая от уродливого, собранного из кусков плоти туловища, жалобно булькнула в протекающей желчи, но Отрёкшегося больше не интересовала безжизненная туша.

Воин подбежал к сыну, схватил его за плечи, но всё было тщетно: душа мальчика уже отправилась в загробный мир.

Страдания и боль отца оказались настолько сильными, что на его неслышимый зов явилась полупрозрачная крылатая дева в боевом облачении. Искренне сочувствуя горечи воина, она провела рукой по щеке мальчика. Его кожа стала ещё бледнее, глаза распахнулись, загоревшись мертвенно-золотистым светом. Воскресший удивлённо посмотрел на склонившегося над ним мертвеца.

— Сынок, — облегчённо произнёс…

Художник: SADASMI

— Ты всё испортила! — недовольно пробурчал гном, громко стукнув пивной кружкой по потёртой столешнице. — Вечно вы, бабы — глупые создания — портите всё своими сопливыми концовками. Воин отомстил за смерть сына, спас оставшихся ребятишек, а после вернулся в Сосновый бор и его больше никто никогда не видел. Но говорят, во время Тыквовина в некоторых городах дети видят портал с выныривающим из него красным шариком.

— Ну и кто тут всё портит? — взъелась эльфийка. — Это вам мужчинам лишь бы покрасоваться непонятно чем. Сила есть — ума не надо.

— А ну тихо вы, — вдруг из недр таверны прохрипел старый, закалённый не одним приключением голос. — Вы оба ничего не смыслите в стоящих историях.

К собравшимся подошёл старичок в засаленной матроске и потёртых коричневых штанах. Он сел на единственное свободное место на узкой лавке и обвёл присутствующих цепким взглядом.

— Но я могу рассказать вам несколько, дабы внести ясность в ваши молодые несведущие умы.

— За бутылку эля, разумеется? — недовольно буркнул гном.

— Её ты мне отдашь, если тебе понравится моя история.

В зале ненадолго воцарилась тишина. Поняв, что он привлёк к себе необходимое внимание публики, старик начал свой рассказ:

— В одном далёком королевстве, название которого никто уже не помнит, жил феодал. Он прослыл строгим, но справедливым помещиком, всегда ревностно относившимся к защите своих людей.

Как-то раз в его замок вбежал запыхавшийся гонец с помятым письмом в руках. В послании говорилось о нападении троллей на одну из дальних деревень. Быстро собрав небольшую армию, феодал тот выступил на помощь.

Однако когда воины прибыли на место, от деревушки уже остались одни руины. Чёрный дым вился столбом над полыхающими остовами домов. Неизвестно какое чудо помогло воинам услышать тихий детский плач. В глубине разорённой деревни отважные солдаты нашли маленькую девочку, всю измазанную сажей. Покрытыми волдырями руками она обнимала обугленного плюшевого медвежонка.

Благо в отряде феодала оказался лекарь. Он просидел с малюткой всю ночь, ненадолго заснув поутру. Когда солнечные лучи пробились сквозь налитые свинцом тучи и небольшое войско очнулось ото сна, все стали свидетелями небывалого чуда: ожоги на девочке полностью зажили, её кожа была чиста как первый снег. Поражённым воинам предстала очаровательная златовласая девочка на вид не больше трёх лет.

Среди воинов сразу прошёл слух, что Свет даровал крохе исцеление, вырвав из лап смерти. Сам феодал, тем не менее, склонен был думать, что малютка — маг, а потому смогла выжить среди бушующего пламени. Вельможа решил взять кроху под свою опеку и воспитать как собственную дочь.

Шло время, и маленькая девочка превратилась в подростка. Всем она была хороша: её кроткий нрав и миловидное личико заставляли окружающих улыбаться от умиления. Но самым главным было то, что барон и его приёмная дочь души друг в друге не чаяли. Вельможа нанял для подопечной лучшего учителя магии, которого только смог сыскать, а девочка оказалась весьма способной и одарённой ученицей.

Тролли более не беспокоили барона, и всем казалось, что мир и покой наступили в его владениях. Пока однажды тёмной ночью не разыгралась страшная трагедия.

Неожиданно замок феодала, возвышающийся на покатом холме, объял огонь. Никакие старания местных жителей не могли успокоить разбушевавшееся пламя: казалось, оно своими языками доставало до самого неба. За считанные часы замок сгорел дотла, а поутру от него остался лишь тонкий слой пепла, припорошивший выгоревшую почву.

Никто так и не понял причины пожара. Крестьяне и соседи лишь руками разводили, не в силах объяснить произошедшее. Только благодаря небывалому чуду нескольким счастливцам удалось выжить и то лишь потому, что они не успели попасть в замок до наступления темноты, когда барон по обыкновению закрывал главные врата.

Так вот эти самые люди до конца своей жизни рассказывали об огромном чёрном драконе, который ближе к полуночи взвился в ночное небо и изверг струю адского пламени на мирно спящий замок…

Дело то было как раз в канун Дня Мёртвых… К чему я всё это рассказываю? Знаете, мне не раз потом доводилось слышать чудные истории из дальних, богом забытых деревень. Поговаривают, как раз перед наступлением Дня Мёртвых возле одной из таких деревенек появляется девушка, притворяющаяся обнищавшей беженкой. Когда доверчивые селяне пускают её под свой кров, девушка оборачивается огромным чёрным драконом и сжигает всё вокруг себя.

Кто знает, быть может в её сердце, горит такая же ненависть к смертным, как и в сердце её прародителя…

Художник: Lucas Graciano

— Ну, ты тоже скажешь, старик! И что в твоей истории такого ужасного? — пробасил ворген, тяжело облокотившись на стол. — Да мне такие сказки родители на ночь рассказывали. Но вещаешь ты знатно. Грамотно.

— Хорошо, — чуть раздражённо взмахнув рукой, промолвил старец. — Я готов рассказать тебе другую историю.

— В одной далёкой, всеми забытой деревушке долгое время не происходило ничего примечательного. Местные жители по большей части добывали медную руду из близлежащих гор и продавали её изредка заезжающим в крохотный порт купцам.

Как вы поняли, особыми достоинствами или развлечениями та деревенька похвастаться не могла… Пока однажды староста не привёз откуда-то издалека свою племянницу.

Девушка была прекрасна как луна. Её белоснежная кожа, голубые глаза, чёрные как смоль волосы и стройная фигурка покорили всех местных джентльменов. Стоило ей выйти из дома, как толпа поклонников окружала красавицу, с щенячьим восторгом следя за каждым движением. Девушка же в ответ лишь скромно улыбалась, потупив взор.

Все души не чаяли в красавице. И никто не замечал, как юноши из числа поклонников стали исчезать. Одним сияющим взглядом девушка могла заставить забыть о чём угодно.

Так продолжалось, пока очередной бедолага не бросил своё сердце к ногам красавицы. Тепло улыбнувшись, чаровница рассказала юноше о волшебном цветке, спрятанном среди высоких гор. Девушка умоляла добыть его, взамен пообещав свою благосклонность.

Окрылённый надеждой юноша собрался в путь. Он был труден: горы оказались крутыми и высокими. Несколько недель молодой человек карабкался по отвесным скалам, борясь со сковывающим страхом и воющим ветром. Надежда практически истаяла в его сердце, когда он добрался до плато.

По центру, окружённый невысокой травой, рос прекраснейший из когда-либо существовавших цветков: его лепестки мягко сияли радужным светом. Юноша хотел подойти ближе, но внезапно земля затряслась под его ногами. Клубы пара, струи огня и грозовые тучи застлали всё пространство, мешая разглядеть хоть что-нибудь вокруг. Молодой человек прикрыл лицо руками, не в силах справится с нахлынувшей яростью стихий, в то время как вокруг него появлялись рассвирепевшие духи стихий. Они тянулись у юноше, желая разорвать его в клочья. Парень уже готов был расстаться с жизнью, молясь Свету о спасении. Но внезапно стихии стихли и обратили свой взор на цветок, который пульсировал мягким, приятным светом. Элементали замерли и юноша смог дрожащими пальцами обхватить тонкий стебель… Духи отступили и растворились словно их никогда и не было.


Спустившись с гор, юноша направился в деревню, преисполненный счастьем. Но холодный ужас пробрал его до костей, когда он увидел опустошённые, затянутые паутиной дома. Отвратительный смрад гниющей плоти разлился по воздуху…

В страхе юноша побежал в дом старосты, где увидел свою возлюбленную, стоящую посреди комнаты. Рядом с ней лежал убитый староста, на чьём лице застыло неподдельное удивление.

— Ты принёс мне цветок! — восторженно воскликнула красавица, обернувшись к юноше. Предчувствие смертельной опасности заставило юного героя, бросится прочь из дома, но на улице уже поджидали ожившие мертвецы…

Прекрасная хрупкая девушка оказалась коварной ведьмой. Встав позади юноши, она громко расхохоталась непривычным дребезжащим голосом и потребовала отдать ей цветок.

Художник: ChioSun

Юноша крепче сжал стебель, твёрдо решив сражаться до последнего вздоха. Цветок неожиданно озарился ярким пламенем, и в воздухе вокруг молодого человека закружились рыжие искры. Они завились в стремительном танце и превратились в огненных элементалей.

Дикие пылающие духи обрушили ярость на мертвецов, превратив всю деревню в пылающий ад.

Спустя некоторое время один торговый корабль остановился в крохотном порту, примыкающем к забытой даже Древними Богами деревеньке. Ещё не причалив к берегу, матросы почувствовали что-то неладное. С ужасом они увидели вместо знакомых домишек лишь обугленные остовы.

По покрытой чёрной саже земле к трясущимся от страха матросам медленно ковылял полуобгоревший мертвец. Не дойдя всего пару шагов, он безвольно рухнул на землю, издав сдавленный хрип. В его руке тускло мерцал покрытый пеплом цветок.

— Это уже лучше, — сказал чуть захмелевший гном, один из тех, что сидел за столом с самого начала. — Но все ваши истории — ничто по сравнению с моей. Внимайте и слушайте, ребятки, пока я ещё жив… и трезв.

— Виражи-на-Миражах — ныне гоночная баржа Пшикса и Поззика в Тысяче Игл — в своё время прослыли самой крупной гоночной трассой, когда-либо созданной гоблинами и гномами. И те, и другие пытались обогнать друг друга в инженерии, создавая так называемые гоночные машины.

Приезжие путешественники лишь диву давались, наблюдая, как по широкой огороженной красными фонарями трассе носились механизмы, создаваемые настоящими мастерами своего дела. Нередко конструкции инженеров разбивались вдребезги на крутых поворотах, но ни гоблинов, ни гномов такие мелочи не волновали, хотя некоторые из них погибали из-за собственной… увлечённости.

Художник: LieSetiawan

Глядя на них заезжие путники только крутили пальцами у висков. Но более всех остальных ужас вызывали два брата-близнеца — Винт и Дизель — настоящие гении и безумцы в своём деле. Они вдохновенно сконструировали не один механизм в погоне за совершенством. Гоблины хотели построить самую быструю гоночную машину, когда-либо бороздившую просторы Азерота.

Как-то раз, когда братья занимались очередным своим проектом, испытывая его в действии, рядом с ним появился механоцикл небывалой и в тоже время устрашающей красоты: его колёса полыхали огнём, оставляя на трассе чёрные дымящиеся полосы. Но не многочисленные металлические шипы и черепа на корпусе вызвали ужас в сердцах братьев, а сам гонщик.

Облачённый в чёрные кожаные доспехи, он был явно маленького роста. По телосложению его можно было принять за гоблина, если бы вместо головы у него не пылал ярким золотистым пламенем белый череп.

Близнецы даже не заметили, когда появился гость: он возник бесшумно и словно из ниоткуда и прожигал близнецов взглядом теплящихся в пустых глазницах угольков.

Некоторое время гонщик просто ехал рядом, неподвижным взглядом наблюдая за посеревшими от страха гоблинами. А потом колёса чудесного механоцикла сверкнули особенно ярко, и он устремился вперёд с невообразимой скоростью.

В тот вечер братья долго не могли уснуть. Их терзал уже не страх, но любопытство и даже зависть. С усиленным рвением близнецы принялись за создание своего механизма. Они потратили долгие месяцы, но ни одно их творение не могло сравниться с механоциклом гонщика. Гоблины стали одержимыми и практически не отвлеклись на еду и сон.

Но чем больше проходило времени, тем больше разногласий вспыхивало между братьями. Если раньше, окрылённые одной мечтой, они понимали друг друга с полуслова, то с появлением гонщика ссоры стали вспыхивать между ними всё чаще и чаще, распаляясь словно пламя на колёсах треклятого механоцикла. С каждым днём ненависть во взглядах близнецов возрастала, пока шкала напряжения не достигла своего пика.

Братья были на пороге успеха. Несмотря на постоянные драки и споры, они смогли спроектировать механоцикл, достойный самого гонщика. Но поссорились за право испытать его в действии. Только чудом договорившись, вытянув жребий, близнецы разошлись до следующего дня, решив испытать чудо инженерной мысли на рассвете.

Но сгораемый от нестерпимой зависти Дизель, который проиграл в споре, подождал пока его брат заснёт. Под покровом ночи он прокрался в комнатушку Винта и вонзил кинжал ему в сердце. Густая кровь взвилась неиссякаемым фонтаном, забрызгав всё вокруг, и гоблин, пребывая в ужасе от содеянного, поспешил скрыться с места преступления.

Однако на рассвете, как и планировалось изначально, он с трепетным нетерпением сел на механоцикл, чудом преобразившийся за ночь: теперь машина была не красного, а чёрного цвета и усеяна острыми шипами и оскаливающимися в устрашающих улыбках черепами. Как только Дизель завёл мотор, колёса вспыхнули пламенем. Предвкушая непомерное веселье, гоблин рванул вперёд по трассе.

Скорость, с которой нёсся по дороге инженер, отдавалась в сердце щемящим восторгом. Он гнал и гнал вперёд, пока не почувствовал как его голову охватил нестерпимый жар. Кожа и мышцы под ней осыпались пеплом, оставив лишь оголённый череп.

Дизель так и не осознал, что с ним произошло. Говорят, он является таким же безумным гонщикам, каким и сам был раньше, желая показать, что никто не сравнится с ним в скорости…


— Хорошая история, — хмыкнул ворген, — но вот я знаю другую. Это было, когда мы сидели в таверне и отмечали… Впрочем, неважно. Сидим мы с парнями, и тут буквально из ниоткуда прямо на стол падает человек. Признаться честно, мы сначала даже не поняли, кто это. Он был весь в крови и грязи, а одежда на нём висела жалкими лохмотьями. Чужак не мог сказать ни слова, дрожа всем телом, как пташка на ветру. Мы дали ему хлебнуть рома, но даже это не помогло. Пришлось оставить его в таверне и подождать несколько дней, прежде чем он успокоился и рассказал нам свою историю.

«Мы с друзьями всегда любили путешествовать. Ещё с детства наслушались рассказов о разных героях, и хотели тоже совершить что-нибудь грандиозное. Но у меня проявился магический дар, и родители решили отдать меня в обучение местным магам. У меня заметно сократилось время, которое можно было проводить с друзьями, и по большей части приходилось сидеть за толстыми книгами. Но я всё равно вспоминал своих друзей-сорванцов и приключения, которые мы с ними придумывали, разгуливая по Терамору. В учебных аудиториях они казались ещё более привлекательными, а изучение волшебных фолиантов — занятием, безусловно, полезным, но малоинтересным. Закончив обучение, я собрал всех своих друзей, продолжавших мечтать отправиться в путешествие. Мы долго думали над местом назначения, и в итоге взор наш пал на Степи — мы много слышали про орков и их родину, и нам казалось, что брести по пыльной дороге под палящими лучами солнца, отбиваясь от свинобразов и ожидая нападения ордынцев — отличное начало любого путешествия.

Плавание в небольшой лодке по прибрежным водам оказалось самой скучной частью нашего пути. Прибыв в Кабестан, мы направились на север, решив посмотреть также на Тысячу Игл (кто-то из нас всерьёз вознамерился посчитать все шпили, вздымающиеся над иссушенной землёй).

Пару раз нам действительно пришлось столкнуться с ордынцами, и одна из этих встреч чуть не обернулась полным позором. Но в целом, путешествие проходило относительно неплохо. Пока мы не столкнулись со свинобразами.

Они налетели как саранча: неожиданно и стремительно. Мы даже понять ничего не успели, как нас всех уже скинули с верховых животных и связали по рукам и ногам.

Очнулся я в какой-то тёмной затхлой пещерке. С одной стороны можно было разглядеть неровный вход, сквозь который лился тусклый свет, с другой — темнеющие силуэты, в которых с трудом различались мои друзья.

Мы просидели в заточении несколько дней. За это время в пещеру приволокли нескольких свинобразов, которые тоже почему-то были связаны. Размышлять об этом у нас однако совсем не было желания. Нам нужно было срочно придумать, как можно выбраться из сложившейся заварушки. Одному из нас удалось отыскать острый камушек, поэтому связывающие верёвки через некоторое время перестали быть преградой. Но мы не знали ни где находимся, ни сколько свинобразов рядом в принципе обретается.

Сомнения наши вскоре разрешились. В пещеру ввалились свинобразы, схватили нас и потащили к выходу. Пройдя по низким коридорам, мы оказались в огромном зале, если можно так выразиться. Воздух здесь был не настолько пропитан смрадным духом: над головой вместо каменного свода возвышались толстые ветви переплетённого плюща, усеянные острыми иглами. По периметру стояла бесчисленная толпа свинобразов. Не утихающий визгливый гомон сводил с ума. Но всё отступило на задний план, когда нас провели в центр «зала» и мы увидели огромный котёл, а рядом с ним окровавленный каменный алтарь, на котором лежал внушительных размеров тесак для рубки мяса.

Никто не заметил, что мы избавились от пут. Впрочем, это едва ли предоставило нам преимущество: мы бы в любом случае не смогли справиться с таким количеством врагов.

Из толпы вышел один свинобраз. Он был намного выше и крупнее остальных. При его виде остальные заверещали ещё громче. Одного из пленённых чудовищ потащили к алтарю. Он сопротивлялся изо всех, упираясь ногами в земляной пол. Его подвели к «вожаку», который взмахнул топором… Свинобраз издал булькающий звук, непроизвольно схватившись за распоротое горло.

Художник: Weegson

«Вожак» довольно заверещал и неистовствующая толпа подхватила его клич. Под звуки барабанов, свинобраз разрубил убитого сородича на куски и кинул в дымящийся котёл. Голову он оставил как трофей, подняв высоко в воздухе. Казалось невозможным, но толпа заголосила ещё громче. Свинобраз вернул голову на алтарь и одним мощным ударом топора размозжил её. Кровь, мозги и осколки костей разлетелись в разные стороны, покрыв «вожака» с ног до головы.

Своей мохнатой лапой он схватил один из самых больших кусков и с явным удовольствием отправил в пасть. Гомон толпы превратился в мелодию. Визгливую, с резким неприятным темпом, но всё же мелодию. Какое-то время свинобраз купался в лучах славы, а потом его взор пал на одного из нас.

У меня в этот момент сердце в пятки ушло. Именно тогда я с кристальной ясностью осознал, что нас ждёт та же судьба.

Мы с друзьями переглянулись и единовременно приняли решение. Я заморозил близстоящих свинобразов, и мои друзья отняли у них оружие. Мы встали в круг, я — в центре, чтобы открыть портал. Чудища быстро пришли в себя. Лавиной они набросились на нас с единственным желанием: растерзать в клочья. Мои друзья стойко держались, но свинобразов было слишком много. Кровь лилась рекой, обагрив нас с ног до головы.

С ужасом я понял, что проиграл в гонке со временем. Верещавшие чудовища уже успели убить моего лучшего друга...

Я всё же открыл портал. Меня буквально втолкнули в него. Сквозь завесу я увидел, как последний мой друг пал, расставшись с головой. И вместо него появилось горящая ненавистью морда «вожака». Только Свет помог мне вовремя закрыть портал.

Злоключения мои, впрочем, на том не окончились. Я, очевидно, ошибся в расчётах и оказался вместо Штормграда в клоаке Даларана. И на меня тут же напал какой-то тролль. Я чудом увернулся от его стрелы, но сзади меня атаковал ящер, вонзив острые зубы в плечо.

Снова только Свет помог мне убежать от охотника, но я не смог выбраться из Клоаки. Повсюду мелькали вспышки заклинаний, громыхали ружья и свистела сталь клинков. Всё же мне удалось найти укромное местечко, где я дрожащими руками смог сотворить заклинание телепортации. И оказался здесь.»


— Вот почему говорят, что надо быть аккуратнее со своими желаниями, — хмыкнул гном и отхлебнул из кружки.

— Хорошая история, — поддакнул старик. — Но помнится мне, лет десять назад или поболее со мной приключилось кое-что похлеще… Мы тогда выслеживали одного орка-чернокнижника, который успел порядком всем надоесть в Танарисе. И след завёл в Пылевые топи, в деревню Гиблотопь. Нам с напарниками было приказано просто следить за целью. И я вам скажу, с тем чернокнижником действительно пришлось попотеть. Но история не в том.

Это было как раз в разгар Тыквовина. Мы подошли к деревне, но всё ломали голову, как нам избежать встречи с ограми. Они, конечно, тупоголовые, но если заметят рядом — такой шум поднимут! Пиши пропало. Но к нашему удивлению деревня пустовала. То есть там действительно не было ни души. Ни одного огра. Вся деревня была усеяна зловещими тыквами, но никто не бродил в поисках сладостей или в белой простыне, изображая привидение. Мы озадаченно смотрели на безмолвную деревню и не решались войти.

Впрочем, ждать у моря погоды тоже не было возможности. Поэтому мы осторожно прошли сквозь развалившиеся ворота. Полностью осмотрев деревню, мы сошлись в её центре там, где раньше полыхал огромный костёр. Признаться честно, мы подумали, что чернокнижник уже успел добраться до жителей деревни.

А потом я услышал сзади какой-то шорох. Будто кто-то осторожно перебирает лапками по сухой земле. Обернувшись, я обомлел. К нам брёл небольшой (по сравнению с пауками Острогорья) паучок. Омерзение во мне смешалось с умилением. Во-первых, это был паук. А они, согласитесь, не самые красивые создания в мире. Но паук оказался весьма необычным, потому что позади у него красовалась тыква. Да-да, не смотрите так на меня. Самый настоящий паук с тыквой вместо… мягкого места. И что ещё более удивительное — у него были огромные и самые милые глаза, которые я когда-либо видел. Чистую правду вам говорю. Глазёнками своими он поразил и меня, и моих товарищей. Мы просто стояли и смотрели на него, разинув рты. Задумай он нас схарчить в тот момент — никто бы не смог воспрепятствовать ему.

Художник: KsenyArts

Один мой товарищ был настолько очарован этим созданием, что подошёл к нему и попытался погладить. Как вспомню — до сих пор дрожь пробирает.

Ха-ха! Знаете, что самое весёлое? Товарищ мой наклонился и протянул руку. Паук всё это время смотрел на него умильным взглядом и ждал ласки словно котёнок. А потом, буквально в одно мгновение, развёл в сторону жвалы и укусил за палец. Мы даже вздрогнуть не успели.

Бедняга резко побледнел, а потом начал краснеть. Пока не сравнялся цветом с тыквами, усеявшими деревню. Собственно говоря, в тыкву он и превратился…

— Да брешешь ты всё! — прорычал ворген. — В жизни ничего глупее не слышал.

— Да, — брякнул слегка охмелевший гном. — Не бывает таких пауков. Это я знаю наверняка.

— Как это не бывает? — искренне возмутился старик. — Вот же он!

С этими словами рассказчик ловким движением руки вытащил из нагрудного кармана… паука, стремительно и аккуратно поставив его на стол.

Эльфийка взвизгнула и первая выскочила из-за стола, чуть его не опрокинув. Следом за ней рванули гномы и ворген… Поднявшийся грохот и крики заставили дребезжать замызганное окошко, сквозь которое едва пробивался ночной сумрак. За считанные секунды таверна превратилась в опустошённое поле боя: почти вся мебель была перевёрнута, содержимое кружек лениво текло по неотёсанным половым доскам. И только старик сидел и невозмутимо смотрел на чудо-паучка. Животное немного помедлило, а потом двинулось в сторону ближайшей кружки. В звенящей тишине отчётливо раздавался механический скрип.


Эксклюзивная иллюстрация от Amionna